Принцесса, у которой болела голова

В которой старухе Ню не удаётся умереть

Старуха Ню собралась умирать. Здесь её уже ничего не держало. Сына забрали в солдатский обоз. С ним она мысленно попрощалась: деревенские, да ещё и немолодые, в солдатах не выживали. Тем более, когда дома никто не ждёт, кроме старухи-матери. Дочь давно вышла замуж и перебралась в город. Внуков Ню видела пару раз и не очень-то о них печалилась. «Городские!» – думала она, кривясь. Город она не одобряла: судя по тому, что ей приходилось слышать, ничего хорошего в городе не было.

Корову она уже месяц как свела к соседке слева, как раз после солдатского обоза. Сейчас загнала к ней двух коз и стаю гусей. Кур пока решили оставить в курятнике, с тем чтобы соседский молодняк прибегал их кормить. Теперь она в окошко видела, как рыжий малец прыгает во двор прямо через плетень. «Привык потому что яблоки таскать!» – ворчала Ню. Соседская мелюзга её яблоки очень уважала, самой же Ню обобрать весь сад давно было не под силу. Но грозить воришкам клюкой и выкрикивать проклятья, глядя на их сбитые сверкающие пятки, было приятно.

В ответ соседка каждое утро присылала с тем же рыжим кувшин молока, горшок каши и краюху хлеба. И дала слово забрать старухиного кота. Сейчас кот категорически отказывался покидать дом, отлучаясь только ради охоты: он был потомственным крысоловом, а молоко рассматривал как приятное дополнение.

Старуха Ню лежала в кровати и слушала грохот пушек. Молока сегодня не принесли. Ню надеялась, что все схоронились в лесу.

Хотя в общем-то ей было всё равно: односельчан она не особо любила, а соседку слева даже немного презирала за крикливость и излишнюю плодовитость. «Ну куда ей столько ртов?» – возмущалась Ню, глядя на очередного младенца, привязанного платком к упрямо-прямой спине. Но молока и мёда в кашу соседка не жалела.

Сейчас, кроме пушек, ничего слышно не было. Кот опасливо забрался на старухину подушку. Ню закрыла глаза и принялась ждать смерть.

– Брысь! – Кот мявкнул, зашипел и метнулся в открытую дверь.

 – Здесь кто-то есть!

Ню передумала открывать глаза и постаралась пореже дышать. Смерть смертью, но клинок в грудь –  это очень неприятно.

– Старуха. Мёртвая. Пошли отсюда! – голос почти мальчишеский. Но запах пота, дыма и железа ни с чем не спутаешь.

– Нет! – это другой, постарше, но тоже юнец. – Смотри, тут кружева в сундуке. Надо всё проверить, всё равно сгорит.

Ню внутренне скрипнула несколькими сохранившимися зубами.