Голос моего сердца

В том ли дело, что всякая скованность уже давно покинула меня? Или же это он – тот, кто мастерски притупляет стеснение собеседника?

– Кстати, сколько тебе лет? – внезапно спросила я.

– Ого, а разве прилично задавать подобные вопросы, миледи?

– К черту вежливость.

– Тогда угадывай. В противном случае, я буду чертовски зол, учла?

– Это шутка такая?

– Ты же сказала, к черту вежливость!

Мы снова рассмеялись. Я не сразу уловила намеренную иронию в голосе Лаоса, отчего ситуация стала еще более забавной.

В конце концов, я сдалась:

– Ладно, забудь об этом.

Он встрепенулся:

– Нет-нет, договаривай, юная госпожа-загадка!

– Просто ты выглядишь так молодо, а выражаешься как настоящий старикан, – я ухмыльнулась. – Если честно, я даже подумала о вампирах и все такое… Сгораю от любопытства узнать.

– У принцессы длинный носик! – дразняще пропел он и тут же вернулся к обычному тону. – Но пусть это останется нашей маленькой интригой, хорошо?

Мне захотелось ударить по столу, но присутствие учтивого бармена и общая культурная обстановка сдержали порыв.

Привыкшая получать все, чего желаю с самого детства, я ощутила резкий упадок духа от столь бесполезного ответа. Лучше бы он вообще молчал.

Лаос сразу заметил перемены в моем настроении и ободрительно улыбнулся:

– Давай договоримся так: я раскрою свой секрет, когда буду окончательно убежден, что ты такая же светлая и заслуживающая доверия как и я!

– А ты скромностью не блещешь.

– Поверь, я – та еще скромность! – он расхохотался, одновременно заказывая бутылку вина в декорированной бутылке. – Ах да, данное вино французской марки я выпью в одиночку. Не против? Впрочем, даже если против – ничего поделать не могу! Ты ведь еще совсем дитя!

Я лишь молча испепеляла взглядом безупречно выбритое лицо с чистой кожей.

Было непостижимо то, как человек способен выпить столько алкоголя и остаться в здравом рассудке?

Или, что еще более интригующе: неужели Лаосу не хватило вина, выпитого на нашем вечере?

Навязчивые воспоминания об отце снова начали отравлять самочувствие, вызывая адскую боль в голове.

– Налей мне тоже бокал вина.

– Я же сказал, что тебе уже хватит, ребеночек.

– На душе тошно. И я не ребенок.

Отставив вино в сторону, он сказал:

– В таком случае лучше мы оба не будем пить, чем я возьму колоссальный грех на душу и спою ребенка!

Я закатила глаза.