Я пришлю венок на твою могилу

Ну, как там наша «нерезиновая»? Ладно, все потом. Пойдем скорее, сводка сейчас начнется.

– Здрасьте, а раздача слонов? – Лена потрясла пакетом с логотипом известного столичного гипермаркета.

– Неужели из Москвы нам колбасу привезла, как в старые добрые? Кормилица ты наша, – начальник отдела Паша Авдеев уже отодвигал Жору, чтобы обнять девушку.

– Нет, вечное, голодные вы мои, – улыбнулась Лена. – Магнитики в ассортименте. Держи, Паш. Там в пакете тебе и семейству, разберетесь.

Жоре досталась коробка его любимых песочных корзиночек с ягодами, которую он нежно прижал к груди, блаженно закатив глаза.

– Богиня! Проси, что хочешь.

– Я запомню. А вот это товарищу Малышеву, так сказать, персонально, – Лена торжественно протянула конверт молодому следователю. – Жора, только сначала неси нашатырь. Сейчас Севу откачивать будем.

Парень осторожно заглянул в конверт и вдруг начал жадно хватать ртом воздух.

– Жор, ну где ты там? Мы ж его теряем, – Лена игриво подмигнула побледневшему коллеге.

– Не томите уже, в самом деле. Чего там нашему искусствоведу перепало? Абонемент в филармонию, поди? – привстал со своего места Авдеев, будто пытаясь разглядеть подарок.

Малышев дрожащими пальцами вытащил фотографию с надписью «Всеволоду от Тамары Гвердцители».

– Но как? – недоумевал Сева.

– Я у друга в прямом эфире в инстаграме ее выступление на корпоративе увидела. Написала, чтобы автограф для тебя взял. А она как узнала, сколько тебе лет, так чуть вторую фотку не кинулась подписывать.

Жора выхватил у друга фото.

– С ума сойти, Севыч! Какая тетя! А… кто это?

– Отдай сюда, позорище! Леночка, да я… Да для тебя…

– Знаю-знаю. «Богиня, проси что хочешь». Ну-с, приступим к сводке?

Девушка с удовольствием села за свой рабочий стол и нежно погладила его руками. Только здесь ей и было спокойно. Она достала из пакета новые туфли и прилепила внутрь силиконовые полосочки. Лена давно усвоила, что новым туфлям, как и мужчинам, абсолютно нельзя доверять.

На планерке майор Авдеев доложил о текущих расследованиях, пригрозил кулаком Жоре за «вечное разгильдяйство» при составлении недельных отчетов и пообещал в следующий раз высечь его принародно, чтоб и другим неповадно было. Когда сотрудники отдела разошлись по своим кабинетам, Паша под первую за рабочий день кружку растворимого кофе традиционно докладывал сослуживцам последние новости о сыне.