Грань времени

Забота об уровне холестерина не остановит пикап с бревнами от столкновения с их фургоном в 1974 году. Они погибнут, и мой пятилетний папа очнется в больнице спустя два дня круглым сиротой. Я не могу сказать им ничего, что могло бы изменить это, поскольку именно таким путем могу появиться я, и, как любит говорить Кэтрин, я – новая последняя надежда Земли. Или, по крайней мере, для большей части ее населения.

– Итак, как долго мы… – начинает она и поднимает ладони, продолжив: – Нет. Подожди, пока он вернется, или тебе придется все повторять дважды.

Проходит некоторое время, и пока мы ждем, я решаю нажать кнопку «видео» на своем телефоне и начинаю записывать. В кадре на несколько секунд появляется Эвелин, наблюдающая за Тимоти нежным, но все еще раздраженным взглядом. А потом он возвращается к машине, держа в руках металлический поднос с тремя высокими матовыми кружками и парой чили-догов, доверху наполненных сыром и луком. Он стучит костяшками пальцев в окно со стороны Эвелин. Она поворачивает ручку окна.

– Только ты будешь это есть, так почему бы не поставить на свою сторону? Они воняют.

Он игнорирует ее, оставляет поднос у окна и возвращается к водительскому креслу. Эвелин ждет, пока он сядет, а затем протягивает ему чили-доги, с отвращением сморщив нос.

– Эв вегетарианка, – говорит Тимоти. – Обычно я тоже, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, верно? Я просто отношусь к этим поездкам как к отдыху от веганства. – Он откусывает большой кусок от первого дога, когда Эвелин передает мне газировку.

Я вполне разделяю ее мнение насчет чили-догов, но газировка – не знаю, то ли это матовая кружка, то ли колотый лед, то ли отсутствие кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, но на вкус она намного лучше, чем то, что я привыкла пить.

Я поднимаю брови в немом вопросе, и Эвелин кивает.

– Начинай, Кейт. Я надеюсь, мы услышим тебя сквозь его чавканье.

– На самом деле было бы проще позволить Кэтрин рассказать вам все.

Я включаю видео, которое мы сняли в доме Кэтрин, поворачивая экран телефона к Тимоти и Эвелин.

Я видела его по меньшей мере десяток раз и знаю наизусть. Мы потратили целую неделю, пытаясь выяснить, как много мы можем рассказать, не подвергая опасности временную линию.

«Эвелин, Тимоти, – начинает Кэтрин. – Давно не виделись».

Эвелин резко втягивает воздух. Когда они видели ее в последний раз несколько дней назад, Кэтрин была примерно их возраста, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами.