Грань времени

– Кэтрин сказала, что и с ней это случилось.

– Но, – продолжает он, – хотя я и верю тебе, Кэтрин права. Я не думаю, что мы должны расстаться с этими ключами, не узнав наверняка, что обратного пути нет. Надеюсь, ты понимаешь?

Я киваю. Мы ожидали этого.

– Ты пока тоже не сможешь выбраться, Кейт. То есть если ты не переместилась сюда из стабильной точки за пределами Далласа, то ты наверняка застряла…

– На самом деле я могу вернуться прямо отсюда, – говорю я. – Перемещаться мне тоже нужно в стабильную точку, но возвращаться я могу из любого места.

Это то, чего Сол пытался добиться, но у него не получилось.

Эвелин все еще смотрит на застывший образ отца, обнимающего меня одной рукой, и слезы текут по ее лицу. Я не уверена, слушает ли она нас.

– Чего он хочет, Кейт? – спрашивает Тимоти. – Зачем Сол это сделал?

Несколько месяцев назад я задала тот же вопрос Кэтрин и Коннору. Тогда у них был лишь один ответ, и заключался он в том, что Сол хотел власти, всей власти, которую он только мог получить.

И хотя теперь у нас больше информации, в настоящем ответе вся суть.

Я пожимаю плечами:

– Он захотел поиграть в Бога. Решить, кому жить, а кому умирать. Создать свою версию рая, где только те, кто разделяет его взгляды, могут остаться.

Мы некоторое время молчим, а потом я спрашиваю:

– Где мы встретимся завтра? И когда?

Эвелин поворачивается ко мне, почти обрывая на середине вопроса, будто только что вспомнила, что я в машине, и возвращает мне телефон.

Она достает ключ ХРОНОСа из-под блузки, снимает цепочку через голову, почти бросая ключ в меня.

– Отдай ей свой чертов ключ, Тимоти! Мы уже пять раз пытались связаться со штабом. Нет смысла надеяться, что мы поймаем сигнал завтра, – ее голос немного смягчается, когда она смотрит на меня. – Тебе не нужно возвращаться, Кейт.

– Спасибо, Эвелин.

Когда я прячу ее ключ в карман своего свитера, мне кое-что приходит в голову:

– Эм… если я вдруг снова появлюсь и начну задавать вопросы, внимательно рассмотрите цвет моих глаз, ладно? И проверьте это, – я слегка откидываю назад волосы и поворачиваюсь к ней правой щекой, открывая относительно новый и, к счастью, заживающий розоватый шрам на шее.

Тетя Пруденс, возможно, достаточно сообразительна, чтобы надеть зеленые контактные линзы, но она не знает о моей встрече с Г. Г. Холмсом в Чикаго. – Если не увидите шрама, значит, это не я и вам нельзя ей что-либо говорить. Она с Солом.