Осколки времени

Должно быть, мы уснули прямо там, потому что кровать осталась нетронутой, если не считать пропавшей подушки. Я смутно помню, как он встал, но это все. К стакану с водой на кофейном столике была прислонена маленькая записка:

Не хотел будить тебя, но пришлось уехать рано, чтобы успеть на первый рейс обратно в Вашингтон. Люблю тебя. Позвоню, когда приземлюсь. Трей.

Итак, я взяла платье, которое надевала на ипподром, и переместилась с 8:22 утра по лондонскому времени обратно в 9 вечера прошлой ночи, по времени Бетесды, мечтая, чтобы и Трей мог отправиться тем же самым коротким путем.

Меня так и подмывало вернуться к утру, чтобы у меня было такое же расписание, как и у всего остального мира. Но мне нужно поработать пару часов, прежде чем я встречусь с Джулией, и я бы предпочла прийти вовремя. Если она находится в поле действия ключа, останутся ли у нее двойственные воспоминания, если я сначала пропущу встречу, а потом вернусь назад, чтобы все-таки быть с ней? Я не уверена, но от одной мысли об этом у меня так сильно болит голова, что я предпочла бы просто избежать этой проблемы, если это возможно.

Я переодеваюсь из одежды, которую одолжила у Трея, и иду по коридору в библиотеку. Комнату заливает густой голубой свет, исходящий как от ключей в центре, так и от трубок, идущих вверх по стенам между книжными полками. Я не знаю, как это работает, но эта хитроумная конструкция Коннора держит ключи в состоянии постоянной активации и увеличивает поле ХРОНОСа, поэтому теоретически мы в безопасности без ключа в любом месте дома и большей части двора.

Я говорю теоретически, потому что теперь это скорее резервная система. Я не снимаю ключ даже в душе и подозреваю, что Коннор и Кэтрин делают то же самое. Устройство здесь, в библиотеке, издает слабый гул, который я редко замечаю, если только в комнате не тихо, как сейчас. Этого достаточно для Дафны, чтобы она держалась подальше, несмотря на то, что под стулом у Коннора всегда полно вкусных крошек.

Сейчас Коннор сидит за компьютером, пристально глядя на экран.

Он был в наушниках, поэтому не слышал, как я вошла. Я почти уверена, что он играет в одну из своих игр, пока я не подхожу ближе и не вижу таблицу, на которую он смотрит.

Я бросаю вечернее платье 1905 года на стул рядом с ним. Он поднимает глаза и снимает наушники:

– Ты решила немного пройтись по магазинам в Лондоне?

Я криво улыбаюсь ему:

– Разве это похоже на то, что я бы купила? Это выбрал твой прадед.