Осколки времени

Я редко видела, чтобы она пила что-нибудь покрепче вина, но она опрокидывает крошечную бутылочку водки, выпрямляется и крепко зажмуривает глаза. Легкая дрожь пробегает по ее телу, и она садится на край одной из двуспальных кроватей.

Спустя мгновение она открывает глаза:

– Окей. Начинай объяснять.

Я достаю ключ ХРОНОСа и уже собираюсь начать, как вдруг замечаю окно. Хотя мама, возможно, и шутила о том, что может протянуть руку и прикоснуться к Глазу со своего балкона, она была практически права. Я не знаю, насколько хорошо пассажирам видны помещения из прозрачных наблюдательных капсул, которые медленно движутся к земле, но нет смысла рисковать.

Трей проследил за моим взглядом и задернул шторы. Без яркого солнечного света, проникающего внутрь, медальон заливает всю комнату голубым светом. Но мама и Трей этого не видят, поэтому я включаю лампу, стоящую у кровати.

Снова усаживаясь рядом с мамой, я протягиваю ей ключ:

– Я знаю, что ты ненавидишь эту штуку, и я это понимаю. Поверь мне, я прекрасно тебя понимаю.

Я пробегаю пальцами по ключу, чтобы установить стабильную точку, а затем откатываю время назад до 15:25, сразу после того, как я позвонила маме из вестибюля. Сейчас будет немного неприя…

– Нет, – мама хватает меня за руку. Ее пальцы касаются края ключа, и она отдергивает их назад, как будто обожглась. – Я не хочу, чтобы ты пользовалась этой штукой, Кейт.

– Прости, мам. Мне бы очень этого хотелось, но… – Я снова вывожу стабильную точку, двигаясь на этот раз быстрее, чтобы успеть моргнуть, прежде чем она отреагирует.

Когда я перемещаюсь, мама стоит у окна и смотрит на Темзу. Я тихонько откашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание.

Она смотрит на кровать, где я сижу, и говорит:

– О, вот ты где… – прежде чем понимает, что в комнате находится ее дочь, а не сестра. На мгновение у нее отвисает челюсть, и она замирает, лишившись дара речи.

– Прости, мам, – повторяю я. – Примерно через двадцать минут ты все поймешь. – И затем я возвращаюсь в 15:46, примерно на десять секунд после того, как переместилась.

Мама теперь сидит на кровати, а не стоит у окна, но ошеломленное выражение ее лица почти не отличается от того, которое было у нее, когда я переместилась. Кроме того, она выглядит так, будто вот-вот упадет на ковер.

– Ты же была здесь… ранее.