Дом напротив озера

Наткнувшись на вершину, мы разложили еду на клетчатом одеяле и провели день, перекусывая, попивая вино и глядя на воду далеко внизу.

В какой-то момент Лен повернулся ко мне и сказал:

– Давай останемся здесь навсегда, Си.

Cи.

Это было его прозвище для меня, созданное им после того, как он счел «Кейс» слишком грубым для ласкового обращения.

– Кейс ассоциируется у меня с частным детективом, – сказал он. – Или, что еще хуже, с юристом.

– А может, мне и не нужно никаких прозвищ, – сказала я. – Мое имя не такое уж и громоздкое.

– Ну, как же! Ты же называешь меня Лен. А я тебя не буду называть ласково? Нет, тогда я буду эгоистом, если у меня будет уменьшительно-ласкательное имя, а у тебя нет.

Когда между нами произошел этот диалог, мы уже официально встречались две недели, мы оба очень быстро чувствовали, что все становится очень серьезно, но ни один из нас не был готов это признать. Вот почему Лен слишком старался той ночью. Он хотел поразить меня остроумием. И хотя остроумие, возможно, было напряженным, я действительно была ослеплена им.

И я оставалась в этом состоянии большую часть нашего брака.

И вот мы сидим на краю обрыва тем июльским днем. Я смотрю на воду, загипнотизированная солнечным светом, искрящимся на озере, и летним ветерком, что колышет мои волосы.

Лен указал на валун, торчавший из воды примерно в пятидесяти ярдах от берега внизу. На озере Грин о нем ходили легенды, в основном потому, что никто не знал, как этот выгоревший на солнце камень оказался на двадцати футах над водой и еще сколько-то он опускается от поверхности до дна озера.

Вдруг Лен сказал:

– Конечно, нам все равно придется много ездить в город и Лос-Анджелес по работе, но нет закона, обязывающего жить на Манхэттене. Мы могли бы жить здесь постоянно. Сделать это место нашим домом.

Дом.

Мне понравилось, как это звучит.

Не имело значения, что дом у озера формально принадлежал моей тете и матери. Или что восточный Вермонт был довольно далеко от Манхэттена, не говоря уже о том, как далеко от Лос-Анджелеса, где Лен проводил так много времени. Идея привлекала меня. Как и Лен, я жаждала жизни вдали от нашей повседневной рутины.

– Дай подумать, – сказала я.

Но шанса подумать у меня не было. Через неделю Лен умер.

Кстати, это «Шестой Шаг».