Грани восприятия

Но еще хуже было, когда этот чертов человечек сжимал в своем крепком кулачке мое бедное сердце.

Мне все время казалось, что от меня отрезали часть тела и кровь льется прямо на ковер игровой комнаты. Я хорошо себя осматривал – руки и ноги были на месте, но почему же мне так было больно? Трудно понять, что такое утрата, когда тебе семь неполных лет.

Только теперь я понимаю, как мне не хватало ее, моей тоненькой белокурой девочки с глазами испуганного олененка. Ее светлый образ навсегда остался в моем сердце.

Однажды на прогулке, проходя мимо беспечно болтающих воспитательниц, я услышал обрывок разговора.

– Надо же, умереть в наше время от отека легких, это просто нонсенс!

– И все же Лидочки больше нет с нами, славная была девочка…

Именно после этого случайно услышанного разговора боль в моей душе притупилась. Нет! Лидочка не покинула меня, просто она ушла на небо, и ей там хорошо. А еще она никогда не полюбит другого мальчика и останется только моей любимой девочкой навсегда.

Вот в таких недетских переживаниях и закончилось мое детство.

В семь лет вместе со всеми детьми я пошел в школу. Учиться было легко – мой человечек всегда подсказывал верные ответы. Даже когда я не удосуживался выучить урок, стоило только попросить его – и все, что мне оставалось, это просто открывать рот. Нужные слова сами складывались в предложения, и хорошая оценка была обеспечена.

Я никому не рассказывал о тайном жителе своей души, даже маме. Я привык к нему, мне никогда не было одиноко, мы всегда могли с ним поговорить и помечтать.

Было только одно «но»: я ни с кем из обычных людей не мог сблизиться. Одноклассники пытались наладить со мной дружеские контакты, но все было тщетно.

Я походил больше на обычную серую моль – вроде бабочка, а вроде и личинка, обладающая умением сливаться с окружающим миром. О ней можно было узнать, только когда обнаруживалась дырка в одежде, – а так абсолютно безобидное создание. Так ко мне все и относились – просто не замечали.

Тяжело мне было только в периоды полнолуния.

Луна огромным белым яблоком повисала над городом. Мой человечек начинал беспричинно волноваться. Тогда вечером я надевал флисовую куртку с капюшоном и отправлялся на кладбище, там присаживался возле могилы какой-нибудь безвременно ушедшей девочки, смотрел на ее фотографию, и он успокаивался.

Когда из-за облаков выплывала желтая колдунья, я возвращался домой. Маме говорил, что ходил в кинотеатр, и она мне всегда верила. Моя бедная наивная мама.