Свидание с богом. Жнец

Как не было и тоннеля, ведущего к свету. Почти незаметный для мозга провал в темноту с резким пробуждением, но уже с полным осознанием собственной смерти.

Макс попробовал расслабиться. Нет, не физически. Тело не слушалось, хотя его слабые ответные сигналы уже начали ощущаться на самой грани восприятия. Он постарался выкинуть из головы все лишние мысли, что там теснились. И это почти сработало. Мысли о смерти улетучились, уступив место воспоминаниям. Вот только память почему-то решила показать ему момент из далекого-далекого детства.

***

– Как ты мог нас бросить? Ненавижу тебя! Ненавижу! – он вскочил с табуретки, не отрывая своего бешеного взгляда от виноватого и немного растерянного лица отца, сидящего напротив.

– Твое право, сынок, – ответил тот устало и вылил остатки водки из бутылки в стакан.

Выпил одним махом, занюхал тыльной стороной ладони и встал.

– Никогда не забывай, что я вас очень любил… сын.

Нетвердой походкой отец вышел из кухни, и через несколько секунд в коридоре тихо щелкнул замок входной двери.

Только через одиннадцать лет Макс узнал, что отец был приговорен врачами и после их последней встречи прожил всего восемь месяцев. Шесть из которых провел в хосписе, медленно умирая под обезболом, никого не узнавая и гадя под себя.

Узнав об этом, Макс люто напился. Несколько суток бессмысленной круговерти дней и ночей пролетели в алкогольном угаре. Ему запомнились лишь редкие моменты просветления, когда он выл, задрав голову к потолку, и пытался лезть на стену, раздирая свои ногти до мяса об штукатурку.

"Он сказал "любил", а не "люблю". Слишком тонкий намек для малолетнего пацана."

Именно тот поступок отца научил его, казалось бы, очень простой истине.

"Иногда приходится делать близким больно. Чтобы потом им не стало еще больнее."

***

Из воспоминаний его выдернул глухой низкий голос:

– Да где же он валяется? Мих сказал, что наш клиент должен быть где-то с краю, но я тут уже все обшарил.

Макс не смог определить, с какой стороны находится обладатель баса. Ему казалось, что звук идет отовсюду. Рефлекторно дернувшись, он попытался сесть, но из этой затеи ничего не вышло. Тело уже ощущалось, но все еще не слушалось команд мозга. Медленным ручейком в сознание парня начала просачиваться легкая паника.

Неожиданно в поле его зрения показалась мужская голова, которую венчала пара слегка изогнутых рожек.