Оружейник

***

Запустить цепную молнию в такой плотной мясорубке Швед не рискнул – можно было задеть волкодавов, на которых не было нужных меток. Пробиваясь к ним, ему пришлось посылать одиночные джеты в каждую черную фигуру, которую успевал зацепить его взгляд.

Куба отстреливался уже из пистолета, автомат без кассеты валялся в стороне. После пары сухих щелчков он отбросил опустевшее оружие, и схватив последнюю лежащую перед ним гранату, выдернул чеку.

– Ну что, уроды?! Хрен вы меня возьмете!

– Стой, придурок! Не вздумай!

Бегущие к Кубе черные силуэты внезапно попадали лицами вперед, пропахав ими по инерции невысокую траву.

А позади них стоял оружейник… с пустыми руками.

– Это… как?! – изумленный Куба, трясущейся рукой с зажатой в ней гранатой, показал на трупы.

– Там Алекса дожимают, шевелись! – вместо ответа крикнул Швед и сорвался с места.

Но пока они бежали к пулеметчику, стрельба прекратилась, и наступила полная тишина. Выглянув из-за дерева, оружейник увидел Михалыча, который склонился над тихо стонущим Алексом.

– Я так понимаю, что все освободились от ратных трудов? – не поворачивая головы спросил командир волкодавов, разрезая рукав куртки лежащего бойца своим внушительным клинком.

– Сильно его зацепило? – встревоженно спросил подоспевший Куба.

– Не ссы, братан, своим ходом дойду, плечо навылет, – ответил ему сам раненный, и хихикнул, – Так что прошлый должок на тебе все еще висит.

– Пока я Алекса врачую… Куба, вверх по тропе лежит трофей, командир этих мудаков – тащи его сюда.

Оружейник, а ты добей всех, кого найдешь. Даже уже мертвых. А то эти суки могут и ожить в неподходящий момент. Проверку боем ты прошел, теперь докажи, что ты не сопля на стенке. Они все равно не жильцы, да и тащить мы их не сможем.

– Погоди, Михалыч, только гранату упакую обратно. Не пригодилась, спасибо оружейнику, – Куба сел на ближайшую корягу, и достав из разгрузки кусок проволоки, начал просовывать ее в отверстие для чеки.

Швед развернулся, и подобрав с чьего-то трупа автомат, отстегнул кассету.

Убедившись в наличии патронов, он пристегнул ее обратно, и перевел флажок на одиночные выстрелы.

– Приходилось уже милосердием заниматься? – с нескрываемым интересом спросил его неудавшийся герой-самоубийца, задрав голову вверх.

– Когда будешь при смерти – узнаешь, – хмуро ответил Швед, и пошел в сторону недавнего боя.

– Стоять! – догнал его голос Михалыча. – Пленник в первую очередь, топай за ним тогда ты.