Конец Айдахара. Сказка-фантазия

В ответ, опираясь на посох, Жалмауыз приподнялась и прошелестела дребезжащим голосом:

– Нет его здесь, ушел по моему заданию… Давно я задумала одно дело. Ждала, ждала и вот, кажется, дождалась. Раз уж кут[36 - Кут – (хут) – душа-«двойник» человека по представлениям тюркских народов. «Жизненный эмбрион», даруемый свыше богами, сгусток энергии, некое семя жизни, счастье, благодать, харизма. Отсюда и каз. «кутты болсын» – пожелание блага.] нам никак не поймать, мне самой, видать, придется изготовить особое зелье.

А разговор о том отдельный. На подступах к глухим болотам есть очень топкое место, где с давних времен образовались, залегшие на большой глубине залежи черной хляби. За множество веков они поглотили и еще, пожалуй, поглотят немало человеческих душ. Вчера я велела Обыру взять в подмогу Конаяка и добыть мне этой самой хляби с самого дна. В ней-то смрадной вся нужная нам суть и уцелела. Особой силой обладает это черное, как сажа, месиво. Под ветром оно издает протяжный и сдавленный стон, а по поверхности прежде неподвижного болота бежит рябь. Хлябь эта не живой кут, конечно, однако и она способна сотворить чудо. Если добавить ее в зелье и выпить натощак, придаст владыке нашему столько сил, каких он давно не знавал. Много лет я хранила эту тайну. Будь он неладен, человек… – выдохнула из себя старая ведьма и, обхватив корявыми, дрожащими пальцами отполированный до блеска набалдашник своего посоха, замерла в кратковременном забытьи. Мыстан перестала ворошить вилами варево и тоже застыла на месте. Албасты озадаченно почесала лохматую голову. И только Жезтырнак стояла, все также прислонившись к стене землянки, и поправляла непослушные завитки. Сверкающие медным отливом на солнце выбившиеся волнистые пряди падали на лицо, обрамляя его непослушными рыжими кольцами, но острые, загнутые концы ее жутковатых когтей тут же цепляли и откидывали их назад, ловким движением заправляя обратно в тугую косу, ниспадающую ниже колен. В ожидании, когда старуха очнется и продолжит говорить, она не сводила со старшей сестры своих густо окаймленных длинными рыжими ресницами пустых, белесых, похожих на два огромных бельма глаз. Услышав шорох, Жалмауыз пришла в себя и тут же зашлась в кашле: кхе-кхе-кхе… Продираясь сквозь колючие ветки, из зарослей кустарников внезапно вынырнул долговязый, вертлявый Конаяк, вихляя тощим задом, выводя немыслимые кренделя ремнеобразными ногами и беспокойно всплескивая похожими на плети длинными руками.