За катастрофой

Во-первых – это увеличение площади вещества, то есть, увеличение площади фильтрующей поверхности. Во-вторых – нисходящие пути, двигающие воздух к корням для обогащения почвы очищенным кислородом. Николай скрывал, чем занимался, даже от собственной ассистентки. Мужчина запер дверь изнутри, чтобы она не входила без стука. С тех пор, он никогда не оставлял дверь открытой.

Анна крайне удивилась такой выходке. Наблюдая, как ее начальник запирается в кабинете, изредка высовывая нос, она начинала думать, что тот сошел с ума.

Прошла неделя. В коридоре стояла тишина, Анна нервно крутилась у запертой двери. Николай Павлович не выходил из кабинета со вчерашнего утра. Он не просил ни есть, ни пить – его просто не было. Однако, домой ученый не уходил. Анна просмотрела записи системы видеонаблюдения – дверь не открывалась за время ее отсутствия.

Вдалеке застучали ботинки. Шаги становились все ближе, громче. Девушка замера. Она уставилась на вход в приемную, ожидая увидеть потерянного начальника.

В кабинет зашли двое, и среди них не было никого, даже отдаленно напоминающего Николая Павловича. Одетые в серо-синие костюмы из не пачкающегося материала, женщина и мужчина на голову возвышались над Анной. Справа, на груди у каждого из них – отличительный знак. Гости прибыли из коммуны ученых.

– Нам нужно пройти к Николаю Павловичу. Дело срочное. – Серьезно проговорил мужчина монотонным голосом.

– Мне тоже! – Нервно ответила девушка, но потом взяла себя в руки. – Он пропал! Извините, но пока я вам ничем не могу помочь. Я не видела Николая Павловича со вчерашнего дня.

Парочка недоверчиво прищурила глаза и сжала губы. Пару минут, они, молча, вглядывались в собеседницу.

– Что ж, дайте нам знать, как он появится. Позвоните в коммуну по главной линии. До встречи! – Не дожидаясь ответа, они вышли из помещения.

Девушка раздраженно хмыкнула. Она вернулась к себе за стол, время от времени нервно постукивая пальцами и поглядывая на дверь начальника.

В то время, за заветной дверью в стенах лаборатории, Николай Павлович с трудом открыл правый глаз. Затем левый. Медленно он приходил в себя, будто освобождался от каменной хватки.