Город-крепость

Я вспоминаю тот день, когда нашла Чма – маленького дрожащего котёнка, которого шайка беспризорников пинала, как футбольный мяч. Их было больше меня. Четверо на одну. Но мне было плевать.

Я никогда не могла сидеть, сложа руки, и просто смотреть. Не сдавалась без боя.

– Хорошее качество. – Дэю не нужен ответ. Руки его сейчас не в карманах, а крепко сжимают край крыши. Фаланги так напряжены, словно вот-вот сломаются. – Мой брат был таким.

– У тебя есть брат?

Он снова часто моргает. Словно только сейчас понял, что сказал мне.

– Он… его больше нет.

Больше нет. Как и Мэй Йи.

Возможно, у нас с Дэем куда больше общего, чем я думала.

Солнце восходит быстро. Напоминает мне, что мир состоит не только из серого потрескавшегося бетона. Его оранжевое пламя облизывает здания. Охватывает мир огнём. Всё вокруг меня, всё, чего касаются солнечные лучи, прекрасно.

– Я всегда хотел брата. – Не знаю, почему вдруг говорю это. Может, виной всему булочки в животе? Или тепло солнца на коже? А возможно, я просто чувствую, что задолжала Дэю ответный секрет.

– Почему? – спрашивает он.

– Потому что тогда жизнь была бы совсем другой.

Мой нос не был бы смещён, сломан. Мама бы улыбалась, а поля процветали. Отец не продал бы Мэй Йи ради денег на выпивку. И у меня бы всё ещё была семья.

– Забавно, – говорит Дэй. – Иногда я желаю того же. Только наоборот.

Я не понимаю, что парень имеет в виду, пока он не продолжает:

– Порой… порой мне хочется, чтобы брата никогда не существовало.

Минуты мы оба молчим. Смотрим на жёлтый диск солнца. Мечтаем о другой жизни.

– Но всё наоборот. – Дэй сминает бумажный пакет в шар. Швыряет его далеко-далеко. – Всё наоборот. И мы делаем всё, что можем. Продолжаем бороться. Выживаем.

Я наблюдаю, как падает пакет. Вниз, вниз, вниз. Пока совсем не исчезает, поглощённый раскинувшимися внизу улицами.

ДЭЙ

Цзин ушёл – и кот вместе с ним. Исчез в лабиринте лестниц и переулков Хак Нама.

Я впервые привёл кого-то сюда, в своё место для раздумий. Сюда я прихожу, когда совсем падаю духом. Сижу на самом краю Хак Нама и обвожу шрам на руке. Вновь и вновь.

Не делай этого, Дэй! Ты не такой. Ты хороший.

Последние слова брата плывут по ветру, заполняя пустое пространство, где недавно сидел Цзин. По небу проносится очередной «Боинг-747». Его след треплет мне волосы, бьёт по барабанным перепонкам.