Город-крепость

Прислонившись к стене, я стою напротив борделя Лонгвея и нервно барабаню пальцами, отсчитывая секунды. Йетиподобный громила-охранник заслоняет вход, следя за мной сквозь щёлочки глаз.

Пытаюсь его игнорировать, сосредоточенно рассматривая бумажные фонарики, висящие над входом. Их алое свечение сливается с драконом, вырезанным на двери. Символ Братства: зверь цвета судьбы и крови, нарисованный на стене каждого здания в Хак Нам. Напоминание, что всё здесь принадлежит им. И все.

Минуты всё тянутся, и я начинаю подозревать, что пацан оказался слишком умён.

Возможно, всему виной дрожащий свет фонарей. Или остатки кошмара, ещё застилающие глаза. Как бы то ни было, лицо мальчишки поражает меня. Тревожное, с резкими чертами. Идеальный коктейль волнения и жестокости.

Прямо как у брата.

– Что-то не так? – Цзин ступает в одинокое пятно света, и наваждение пропадает. Сходство с братом растворяется, сминается, как калька.

– Нет, ничего. – Я сглатываю воспоминания (сижу на стабильной диете насильственной амнезии) и отлепляюсь от стены. – Идём. Не стоит опаздывать.

Охранник-йети отходит в сторону, и дверь в логово дракона распахивается, пропуская нас. Клубы опиумного дыма – сладкого, землистого, терпкого и удушливого – плывут по коридору мимо запертых дверей.

Я задерживаю дыхание и скидываю обувь, добавляя её к ровному ряду тапочек и кожаных туфель на мраморном крыльце. Цзин замирает у меня за спиной, рот его кривится, когда пацан опускает взгляд на свои ботинки.

– Ничего с ними не случится. В ином случае я куплю тебе новые за свой счёт. – Обещания легко срываются с губ, лишь бы заставить пацана пошевеливаться. Мы и так почти опоздали, нельзя, чтобы Лонгвей что-то заподозрил. – По размеру.

Наконец-то мальчишка разувается.

Здесь дым становится гуще. Вокруг ковра расставлены длинные диваны, которые сейчас занимают лучшие бизнесмены Сенг Нгои. Костюмы их мяты, невидимая опиумная тяжесть придавливает руки к полу. Уверен, место это не настолько шикарно, каким пытается выставить его Лонгвей. Всё здесь отдаёт позёрством, кажется выцветшим. Один уголок ковра истрепался. Обивка диванов покрылась пятнами от дыма. На алых с золотом гобеленах полно дыр.