Ледяной укус

Дмитрий небрежно прислонился к стене – поза, которая всегда замечательно ему удавалась, несмотря на рост почти шесть-семь[1 - Имеется в виду шесть футов семь дюймов. (Здесь и далее прим. перев.)]. Одной рукой он подбросил кол в воздух, тот пару раз перевернулся и полетел вниз. Дмитрий подхватил его за рукоятку.

– Пожалуйста, скажи, что сегодня я буду работать с ним, – взмолилась я.

В темной глубине его глаз вспыхнули веселые искорки. Думаю, иногда ему бывало нелегко сохранять рядом со мной суровость.

– Считай, это удача, если сегодня я дам тебе хотя бы подержать его, – заявил он и снова подбросил кол.

Следя за колом жаждущим взглядом, я хотела сказать, что уже держала один в руках, но пони мала, такая логическая цепочка никуда меня не приведет. Вместо этого я бросила рюкзак на пол, скинула пальто и с видом терпеливого ожидания скрестила на груди руки. На мне были свободные, завязанные на талии штаны и безрукавка с капюшоном; темные волосы крепко стянуты в «конский хвост». Я была готова ко всему.

– Хочешь, чтобы я рассказала, как они устроены и почему я всегда должна быть осторожна с ними? – спросила я.

Дмитрий перестал подбрасывать кол и посмотрел на меня.

– Перестань! – Я засмеялась. – Неужели ты думаешь, что к этому времени я уже не поняла, как ты работаешь? Мы же занимаемся почти три месяца. Ты всегда заставляешь меня рассуждать о безопасности и ответственности, прежде чем мы приступим к чему-то интересному.

– Понимаю. Ну, по-моему, ты все верно вычислила.

Он сунул кол в свисающие с пояса ножны и удобно прислонился к стене, засунув руки в карманы. Я ждала, думая, что он шутит, но он молчал, и до меня дошло значение его слов. Я пожала плечами и начала говорить:

– Серебро, если в него вложено достаточно силы, всегда оказывает мощное воздействие на любое магическое создание – либо помогает, либо вредит. Эти колья очень могущественны, потому что изготовлены четырьмя мороями, использующими все стихии в процессе ковки.

– А тебе он может повредить?

Я покачала головой.

– Нет. В смысле… да, если пронзить сердце, но в иных обстоятельствах он не может причинить мне такой вред, как морою.