Перекрёсток семи дорог. Свита короля

Ходят, в лицо улыбаются кунаки эти дядькины, но так преехидненько. И смотрят главное, как на шашлык смотрят, облизываются.

– Звали, дядя? В голосе ни капли почтительности, но приличия, чорт бы их побрал.

– А, Тамарка, заходи, садись. Он указал на кресло подле себя, – разговор есть.

Тамара осторожно усаживается на самый краешек, сколько раз было, что после эдаких то разговоров и бежать приходилось сломя голову, а плечи неделю или две болели и саднили после ударов нагайкой.

– Да не трясись, – мужчина расслаблен и даже радушен, – дело у меня до тебя есть.

Свадебного толку.

Тамара побледнела. Неужели же, посватается? Но дядька сделал вид, что ничего не заметил.

– Ага, замуж тебя решил выдать. А то, виданное ли дело, семнадцать лет девке, а она еще ни сном ни духом как мужику постель стлать. Жениха нашел. Хорошего жениха, хорошего. Не местного, правда, но зато самого короля. Рось. Слыхала про такую страну? Письмецо ему кинул, что есть у нас девка тоже княжеского роду, хорошая девка, справная, а что с гонором, то про это не сказал, пущай потом сам учит.

Уму-разуму. Ну и стал быть суда он приедет вскорости. Тебя посмотреть… – дядька оценивающе оглядел худенькую Тамаркину фигуру, – мда, если найдет на что… Посмотреть, в смысле. Ну и себя показать. Ясно? Всё. Иди готовься, да спроси там у мамок-нянек как оно в кровати то, чё делать надо, а то ж позор выйдет, ежели не разбересся.

Тамара вскочила и ни слова не говоря вылетела вон. Лицо пылало от гнева и обиды.

– Ее, княжну рода Мценских, какому-то не мытому корольку. Да еще как корову, сами предложили. Позор. Бесчестие. Да если б родители были живы, разве допустили бы они такое. Да за ее руку самые видные женихи бились бы до последней капли крови и дары бы несли, шкуры горных козлов, добыть которые могут только самые ловкие и смелые джигиты, и каменья прозрачного хрусталя, что водится только в самых глубоких горных ручьях, и сабли дамасскою стали и много чего еще. А так… Что они написали? Как можно было предложить ее как девку падшую.

Не-мы-сли-мо!

Дорога сама легла под ноги и вывела на крепостную стену. Замок стоял на крутом утесе и где-то далеко внизу как сердце огромного морского зверя билось море. Море было живым, с яростью бросалось оно на утесы и так же яростно откатывалось назад. Горизонт, укутанный туманом, казался таким же далеким и смутным, как и ее счастливое детство. Было ли? Нет? Тамара подошла к самому краю. А что? Это выход.