Байки от Бабайки

Сказали, что перезвонят, только год не уточнили. Деньги закончились и срочно надо было искать себе место. Но место меня не искало… И потому хотелось хоть чем-то себя утешить. Тем более, что и дух, я чувствовала заинтересовался, задумался.

– Байку? – он почесал бородавочный нос, – а пожалуй, что и можно. Я налила себе чая и приготовилась слушать.

Вера Павловна давно называла себя Верой Павловной. Времена, когда она была стройной смешливой студенткой Верочкой с веснушками на задорно вздернутом носике, давно канули в небытие, как и волосы, длинные густые, такого модного светлого оттенка.

– Блондинкой была, – Вздыхала Вера Павловна, проводя щеткой по коротким темно-красным волосам, безнадежно испорченных «химией».

Теперь Вера Павловна, хоть и рассталась с молодостью, но зато приобрела кое-что другое. Солидность, статус. Зам директора по ахч крупного металлолитейного завода, это вам не какая-то секретарша. Это Должность. Именно так. С большой буквы. Ибо имела она доступ ко всем материальным запасам того самого завода, доступ к складам его, кладовкам и кладовочкам, к материалам и спецовке, которая списывалась не вовремя, не по нормам и выдавалась ею так редко и скупо, и с таким выражением лица, словно это был последний кусок хлеба в блокадном Ленинграде.

Рабочие, конечно, возмущались. Но начальство оно вон, где, а Вера Павловна она туточки, рядом. А с бухгалтерией и административно-хозяйственной частью дружить надо. Это всем известно.

Так Вера Павловна и сказала Степанычу, который уже в пятый раз приходил просить ватники и телогрейку, дескать носить нечего. А за свои брать, это никаких денег не хватит. Вера Павловна поджала губы, давая понять, что и сегодня у него ничего не выгорит.

И главное, права она, по закону то. По закону, он должен вначале старое сдать, подписать акт о списании изношенной спецовки, а уже потом подать заявление на получение новой.

– Ну нет у меня старой, Пална! Ты же знаешь, – разводил руками незадачливый мужичок, – нету! О том месяце, помнишь цех загорелся, так я в ней и тушил, а после от нее все, что осталось, пол рукава и штаны в дырках. Там нести нечего. У меня ж ползавода в свидетелях.