Сталкер по прозвищу Брысь

Идти? Как? Артефакты причудливыми цветками, мерцали почти под каждой кочкой или кустиком. Но, вокруг замерли в нетерпеливом ожидании своей жертвы аномалии. Шансы достать эти сокровища, и при этом остаться хотя бы в живых, лавинообразно стремились к нулю. Прошло уже часа три, как люди залегли на последнем безопасном бугорке, который, как граница, разделял опасную территорию Зоны на концентрированную, смертельно опасную часть. Сокровища манили своей близостью, и боролись со страстью сталкера собрать "хабар", и вероятностью потерять жизнь.

– Ну, что, браты, делать будем? – обратился Бродяга к своим товарищам.

– Ты же говорил, что все проходы изучил, и знаешь тропку туда и обратно.

– Да, говорил. Да, изучил. Смотри. На два часа, пять метров, куст.

– Вижу.

– Справа от него, что?

– Похоже на "трамплин".

– Похоже. Но его там быть не должно. Дальше, поворот налево на пять часов. Двадцать пять шагов.

– Там "Выверт". Да такого огромного я не видел.

– Правильно. А рядом с ним что?

– Да уж… Я не хотел бы быть рядом с этой штукой.

– Вот так-то. Моя информация устарела. Весьма, так сказать

– И что же делать дальше? И "отмычек" почти нет.

– Ну, ты это брось, – рассердился Бродяга. – Я никогда не пользовал "отмычек". И не буду. Так что, давайте думать, что делать будем.

– Ладно, ладно. Я пошутил, – сталкер отполз с вершины бугра, и присел у основания.

– А что если болты запускать, и двигаться? – предложил Василий.

– Можно. Бросай. Только, погоди, мы отползем подальше. Бродяга и все остальные сталкеры отползли подальше в низину и прижались к земле.

– Кидай, и сам прыгай сюда.

Василий достал болт и, не задумываясь, бросил его на опасную поляну. То, что началось после этого, иначе как вакханалия взрывов и фейерверков, назвать было нельзя. Василий, не успевший присесть, был сброшен волной на головы сталкеров, как будто и не весил восемьдесят кг с гаком.

– Давайте глянем, что там произошло? – предложил один из сталкеров. Все зашевелись, и, соблюдая осторожность, вновь поднялись на бугор.

Над поляной стоял запах озона, горелой резины, креозота и чего-то еще, не поддающегося описанию.