Восьмиконечная

 – Я не могу работать, как робот, а потом приходить домой, всю ночь удовлетворять тебя, а потом снова идти на работу, – он раздраженно вскидывает руки.

– Чего ты кричишь то, я же просто хотела обсудить с тобой это. Это меня гложет, я чувствую себя какой-то ненужной и одинокой. Пять минут близости – это ведь не все, на что мы способны. После секса ты сразу засыпаешь, а когда я просыпаюсь – тебя почти всегда уже нет, – виновато ищу оправдания и смягчаю свои слова.

– Пять минут? Серьезно? Никогда у нас секс не длился пять минут, Лизи! Так, знаешь что, я думал, ты будешь за меня рада, – негодует Нейтон, оглядываясь по сторонам, будто что-то потерял, избегая со мной контакта взглядом.

– Я рада за тебя! Конечно, рада! – робею я, всплёскивая руками, – просто я хотела поделиться с тобой своими переживаниями.

Нейтон смотрит на меня, а я на него, он тяжело вздыхает. – Давай разберемся с этим, когда я приеду, – он отворачивается и продолжает молча собирать вещи, а я словно получив невидимую пощечину, иду в гостиную, только бы не стоять с ним рядом в одной комнате.

Никогда мы еще не были настолько чужими.

Он выходит, из комнаты, таща за собой огромный чемодан, и подходит ко мне, помолчав некоторое время, видимо не зная, что сказать.

– За мной подъехало такси, я взял сегодня билеты на ближайший рейс, – виновато констатирует Нейтон, понимая, что это худший вариант развития нашего разговора, который только мог произойти сегодня, а я пытаюсь натянуть улыбку.

– Я сама могла бы отвезти тебя в аэропорт.

– Ничего страшного, не хотел тебя нагружать. Тебе нужно больше отдыхать, – смотрит он на мои ноги. – Я пробуду в Нью-Йорке около недели, постараюсь приехать пораньше, но ты же знаешь этих заказчиков. Постоянно что-то нужно переделывать.

В комнате снова повисает тишина. Я просто киваю в ответ на его фразы, а он не знает, что сказать, чтобы нам обоим стало легче на сердце.

– Лизи, – берет он мое лицо своими ладонями, подойдя ближе, – я люблю тебя. Прошу, не грусти, хорошо.

Я приеду, и мы обязательно все обсудим, сделаем, как ты хочешь, где захочешь, сколько захочешь. Все, что угодно, только, пожалуйста, не грусти, – муж нежно целует мои чуть приоткрытые губы, и я закрываю глаза, больше не в силах сдерживать свои слезы. Медленными и беззвучными каплями они скатываются по моим щекам. – Не плачь, пожалуйста, ты разрываешь мое сердце, Лиз. У нас все хорошо, мы все решим, слышишь?

Я одобрительно киваю в ответ, ласково улыбаясь.