Восьмиконечная

– Малыш, что случилось? – он приподнимается на локтях, оглядывается по сторонам, будто пытается понять, что заставило меня так резко подскочить с постели и переводит взгляд на меня.

Я продолжаю стоять как вкопанная посреди комнаты, гнев испарился. Вижу его непонимающее озабоченное лицо и чувствую себя виноватой нервной дурой.

– От тебя просто так жарко стало, – мямлю в полголоса.

Его брови от изумления поднимаются вверх, а глаза ясно распахиваются.

– Малыш, я же хотел тебя просто обнять, я так тебя люблю, иди ко мне, пообнимаемся еще немножко, – Нейтон улыбается, раскрывает свои руки, приглашая жестом к себе.

– Ты слишком жаркий, я от тебя вся мокрая, – отнекиваюсь я, убирая со своей потной шеи прилипшие длинные волосы, и семеню в ванную. – Да и на работу уже пора собираться, все равно скоро прозвенит будильник.

– Мм, мокрая? От меня? – доносится игривый голос мужа из спальни.

– Не в этом смысле! – рявкаю грубо в ответ и прикусываю зубную щетку, чтобы не выпалить следом какую-нибудь задевающую обидную фразу.

Почему вечно все нужно опошлять?! Как же это бесит! Секунду назад я чувствовала себя такой виноватой, и вот он снова ляпнул что-то дебильное, и я хочу ему вмазать или наорать на него.

Смотрю на свое отражение в зеркале ванной комнаты и не понимаю – почему я чувствую такой холод к человеку, которого люблю. Почему все его слова, действия и повадки так раздражают. Он часто так делает по утрам – прижимает к себе, обнимает, целует, потом начинает приставать, прогоняя остатки сна.

Но сейчас я чувствую только отторжение. Будто огромная стена между нами, будто он чужой человек, хотя знаю, что он безумно любит меня, он делает для меня все, что в его силах. Он по-прежнему с трепетом прикасается ко мне, и я вижу, как его переполняет счастье, когда я рядом.

Мысли о том, что Нейт любит меня – очень греют, смягчают мое сердце, и я невольно улыбаюсь. Я тоже люблю его, но иначе. Он очень дорог для меня, я ценю все, что он делает, как старается построить для нас лучшую жизнь.

– Я так сильно люблю тебя, малышка, – слышала я его шепот, и он сильнее сжимал мою ладонь в своей руке под столом, пока гости как обезумевшие смеялись над шуткой его друга, говорящего речь на нашем торжестве.