Терпкий запах страсти

– Ну куда же я тебя отпущу? – произнес он таким тоном, будто разговаривал с неразумным ребенком. – Ты моя.

– В каком смысле? – меня охватил озноб.

– В самом прямом.

Я отвела взгляд и откашлялась, а потом участливо поинтересовалась:

– Ты действительно не в себе? Знаешь, под какую статью попадают твои действия? Похищение человека и удержание его силой. Сколько там дают? Лет десять?

Он иронично приподнял бровь.

– И кого это я похитил, позволь спросить?

– А я что, не считаюсь?

– А разве я тебя похитил?

– Нет, блин! На свидание пригласил!

Его насмешливый тон так меня разозлил, что я лишь чудом не вцепилась ему в лицо.

– Я не могу похитить собственную жену, – он одарил меня таким взглядом, что я невольно отпрянула.

Боже! Да он действительно сумасшедший!

– И когда это мы поженились? – с опаской спросила я. – Что-то не помню ничего подобного.

– Завтра. Вернее, уже сегодня, – произнес он с такой непробиваемой уверенностью, что у меня внутри все похолодело от дурного предчувствия.

Я еще успела взвизгнуть и вскочить на диван, но сильные мужские руки мгновенно поймали меня за талию и подняли в воздух. Твердый рот накрыл мои губы, обрывая крик. Плед упал, оставляя меня практически голой: в мятой юбке и блузке без пуговиц. Я забилась, задрыгала ногами, пытаясь вырваться, заколотила кулаками по широкой спине, но мои удары не причиняли ему никакого вреда, скорее, это у меня начали болеть костяшки пальцев.

Его поцелуй был настойчивым и уверенным, будто он клеймил меня прикосновением своих губ и языка. Теперь он не был нежным, наоборот, он словно брал свое, заявлял права, присваивал. Я чувствовала лихорадочный жар, исходящий от его тела, и твердую плоть, упершуюся мне в живот. Он чуть потерся об меня и издал странный звук, больше напоминающий скулеж дикого зверя, чем стон человека.

Мое тело пронзила волна острого возбуждения, в то время как рассудок бился в истерике.

Анджей раздвинул мои колени, подхватил меня под ягодицы и заставил обхватить его талию ногами. Я уперлась руками в его грудь, желая отстраниться, но он с легкостью сломил мое сопротивление.