Терпкий запах страсти

Пока любимый придет с работы, я успею накрыть на стол.

Сначала я ничего не поняла. Наверное, не ожидала. Скинула пальто, повесила на крючок, нагнулась расстегнуть сапоги… и тут только заметила валявшийся под ногами чужой лакированный ботильон, отороченный пушистым мехом.

В этот момент все мысли из моей головы упорхнули, будто их там никогда и не было. Я бездумно, как робот, взяла в руки чужую обувь, молча опустилась на банкетку и подняла взгляд. Вдоль коридора, на плитке под мрамор, вперемешку валялись разбросанные вещи.

И в этот момент что-то щелкнуло в моей голове. Будто внезапно включился звук. Меня накрыло страстными стонами и вскриками, раздававшимися из-за чуть приоткрытой двери…

Как во сне, я шагнула к этим дверям, все так же держа в руках злосчастный ботильон.

Мой жених, мой любимый на нашей кровати… и с моей лучшей подругой! Еще одна банальность.

Сашка сидела на нем, абсолютно голая, изгибаясь в пароксизме страсти. Глаза у обоих были закрыты, хриплое дыхание срывалось с влажных губ. Мокрые, блестящие от пота тела с пошлым звуком шлепали друг о друга, наращивая темп, делая рваные толчки. Я видела руки Игоря – те самые руки, что ласкали меня этой ночью! Теперь они щипали за грудь мою подругу, скользили по ее спине, сжимали ее ягодицы.

Вот он ухватил ее за плечи, заставляя пригнуться, поймал ртом твердый коричневый сосок.

Игорь издал такой знакомый горловой звук – то ли вздох, то ли выдох, – вцепился в ее бедра, насаживая на себя с каким-то диким остервенением, и вдруг замер с исказившимся от страсти лицом. Я застыла в дверях, наблюдая эту картину.

Пальцы медленно разжались. Ботильон с громким стуком упал на ламинат. Бывший жених и бывшая подруга замерли, глядя на меня с таким ужасом, будто я была тенью отца Гамлета.

Я громко и четко захлопала в ладоши.

– Браво! – лицо исказила ядовитая усмешка. – Теперь я знаю, как это выглядит со стороны. Надо сказать, довольно отвратительное зрелище.

Сашка с визгом вскочила на ноги, закутываясь в простыню. В ее глазах плескались вина и отчаяние. Кажется, до нее дошло, что случилось, но мне было уже плевать.

– Оля? – хрипло выдавил Игорь, судорожно натягивая трусы.