Безродная

Поистине, интересно видеть, как в момент не предвещающий ровным счётом никаких перемен, человек вдруг впадает в странные состояния, следующие одно за другим вскоре, после осознания того, как же на самом деле всё вокруг переменилось.

И не важно сколько вам лет и в каком вы состоянии, вообще не важно ничего, кроме мыслей, которые вам открывает собственное сознание – мыслей удивительно гарусных, или же наоборот – дарящих ликование.

К ней осознание пришло слишком рано.

Это неправильно было, в столь юном возрасте понять, что всё уже приобретённое в прошлом можно было бы увидеть под совершенно иным углом.

В таком возрасте эти мысли не приводят не к чему хорошему. Только разве что к желанию абстрагироваться, зарыться в себя ещё глубже и впасть в беспросветную апатию.

Думая о своей жизни, она с прискорбием каждый раз приходила к одному и тому же выводу – её прошлое могло быть куда лучше.

На белый стол с мраморным рисунком с глухим стуком опустилась серебристая, идеально чистая кастрюля, обмотанная длинным полотенцем, нагретым от тепла её содержимого.

Она села на диван, стоящий перед столом в позе лотоса и укутавшись в пуховое одеяло поставила кастрюлю к себе на ноги. Размотав быстрыми движениями полотенце, двумя пальцами сняла горячую крышку отложив её на диван справа от себя.

Как-только крышка была снята, ей в лицо тут-же прилетел клуб пара исходящий от сваренной пару минут назад картошки в мундирах. В её голове этот приятный запах, и теплота пара пробудили определенные воспоминания из детства.

Могла ли она одиннадцать лет назад вот-так же сидя в кухне на диване и поедая горячую картошку, заботливо приготовленную бабушкой хотя бы вообразить весь тот ужас, который произойдёт с нею в ближайшие десять лет? Думала ли добрая кареглазая малышка о чём-то плохом в тот момент? Однозначно нет.

Прошли годы, маленькой девочке уже семнадцать лет, и она каждый день проживает, вынашивая в своей голове столько трудных мыслей, что и не вериться будто ей семнадцать.

Теперь картошку в мундирах готовит уже она сама и признаться честно – вкус у неё не такой как раньше. Она отвратительна.

Очищая от зелёной шкурки уже пятую картошку, Никита старалась не замечать того, как скулы сводит от непонятного ощущения, а желудок сжимается от изжоги. Мелкая молодая картошка… умудрилась же найти её где-то в конце октября. Если бы темнело не так рано, она сходила бы на огород чтобы накопать нормальной съедобной картошки, а не этой херни.