Безродная

Там наверняка глаза разбегаться начнут. Никита подумала о том, что неплохо было бы заглянуть в магазин и купить мятную жвачку.

Она её успокаивала. В идеале, конечно, стоило перекусить в каком-нибудь кафе. Всё же, третьи сутки в дороге, а в желудки только фаст-фуд разогретый в микроволновках придорожных кафешек. Он там вкусный и сытный, но его отчего-то всегда мало.

«Вечно зажимая деньги счастливой не будешь». – Промелькнуло в её голове, и она окинула взглядом широкую улицу. На другой её стороне пестрея вывеской заманивал в своё нутро какой-то ресторанчик.

Однако, стоило ей только остановиться, чтобы найти глазами пешеходный переход, как с неба обрушилась самая настоящая стена дождя.

– Вот дерьмо. – Ругнулась она тихо и сквозь зубы, и из-за шума дождя даже не услышала собственных слов.

Переход был в нескольких метрах от неё, но пока бы она до него добежала, вымокла бы окончательно. Именно это и подтолкнуло ей перебежать дорогу в неположенном месте.

Пулей пробежав перед белым «Убером» который чуть её не сбил, она заставила здраво выругаться его водителя. Но она об этом не знала.

Забежав в ресторанчик с названием «Зелёный заяц» Никита выбрала столик в глубине зала и сняв с себя мокрую куртку повешенную затем на спинку стула, принялась выискивать в меню что-нибудь, что звучало более или менее аппетитно.

«Дождь в середине декабря – это конечно странно, – Завела она внутренний диалог с самой собой. – но канапешечки красного цвета с названием ««Ушастое Туше – куда страннее».

***

– Ёбнутая блядь! Понаражают дебилов!

Водитель затормозил так резко, что, если бы реакция Эндрю была чуть хуже и не выстави он вперёд правую руку, его лицо повстречалось бы с надушенной обивкой спинки переднего сидения.

Едва машина набрала прежнюю скорость, молодой человек поправил свою рубаху и доставая из кармана наушники произнёс:

– Пожалуйста, не выражайтесь больше. Если удержитесь до конца пути, я готов даже доплатить вам за эту функцию.

Его голос был властным, но спокойным и располагающим. Водитель не смог понять сколько ему лет и сработавший инстинкт самосохранения позволил ему только громко хмыкнуть недовольно, после чего он ехал молча.

Эндрю бросил взгляд на элегантные серебристые часы у себя на запястье, и мимолётная улыбка мелькнула на его губах. Мама только что поднялась в воздух. Всё. Он свободен практически на месяц и волен делать всё, что позволит ему совесть.