Свободная: битва за любовь

Скованной, дрожащей, вот только от страха ли? Скорее от желания поцеловать плотно сжатые тонкие губы мужчины, сорвать с него одежду и так же, как сегодня ночью, прижиматься к его обнаженному горячему телу, дышать его запахом. Голова закружилась.

– Лив, что с тобой? – её встряхнули, приводя в чувство.

– Я устала, – она дернулась, и он отпустил.

Лив уселась на стол, обхватила Дерека ногами, юбка при этом задралась, превращаясь в вызывающее мини. Она попыталась притянуть его к себе за лацканы пиджака.

– Устала сдерживаться, притворяться.

Неужели поддался? Мужчина приблизился и замер в миллиметре, обдав горячим мятным дыханием. Лив попыталась поймать его губы, но ощутила лишь пустоту. Дерек резко схватил её за шею, сжал до боли и прорычал сквозь зубы.

– Какого черта, Лив? Почему ты ведешь себя, как моя мать? Какого черта, – он второй раз за утро сдернул её со стола и прижал к себе, заломив руки за спину.

Оливию будто засунули под холодный душ.

Наваждение исчезло. Очнувшийся мозг в мгновение ока оценил, что она только что вытворяла и вывел свой неутешительный результат: «Лив, ты определенно сходишь с ума!».

– Теперь ты чувствуешь себя лучше? – Дерек мгновенно почувствовал смену настроения и отпустил.

Оливия потерла запястья, на которых точно останутся следы от сильных пальцев амона, а теперь еще и босса.

– Да, я не знаю… – хотела оправдаться, но не вышло.

– Это я уже понял. Теперь поговорим о важном, – его взгляд был устремлен на плоский пока живот девушки. Рукой она инстинктивно накрыла его, защищая едва–едва зародившуюся жизнь. – Почему ты мне не сказала?

– Зачем? – Оливия попыталась отбиться от обвинения в нелепой надежде, что Дерек не успел прочитать справку в ее личном деле. Разумеется, надежды не оправдались.

– Затем, что по срокам ребенок может быть от меня. Я что, похож на идиота, Лив? Ты хоть знаешь, что такое носить в себе ребенка амона? Еще никогда, никто не вынашивал его в этом мире. Что может потребоваться? Как он себя поведет? Ни я, ни ты не знаем. – он сложил руки на груди и смотрел в упор, давя на неё с высоты своего роста. Не слишком высокая Оливия чувствовала себя маленькой девочкой, на которую вот–вот рухнет гигантская скала.