Улица убитых

Повисшая в воздухе дымка растворилась. Вдалеке заревели серены. Он стоял один посреди опустевшей улицы.

– Ты что, хочешь, чтобы на тебя все повесили? Быстро в машину, – голос Панчо Домингеса раздался из переулка. Он подался вперед и с тяжелым грудным хрипом открыл пассажирскую дверь своего «Паккарда». Машина была старой. Такие были популярны в 30-х. «Паккард Твелв» – настоящий суперкар своего времени. Мощный, но в то же время элегантный автомобиль. Сирены стали ближе, вдалеке сине-красным светом мерцали проблесковые маячки.

Бенджи не стал размышлять над сказанным и с разбегу нырнул в автомобиль. «Паккард» с визгом рванул с места, летя прочь от места трагедии.

За Надежду здесь могут убить. Это царство боли и страха.

2 глава

Священник настоял на церемонии по всем канонам. Его прихожанка не могла остаться без места на кладбище. К тому же, ритуал давал близким покойной возможность попрощаться, как того требует христианская традиция, и найти утешение в месте, где установлен кенотаф. Поэтому ее похоронили в пустом гробу на местном кладбище, расположенном на живописном холме, покрытом клевером, в тени могучих хвойных деревьев.

Виктор слышал о том, что иногда в землю кладут пустые гробы. При кораблекрушениях или при сильном взрыве. Когда достать тело невозможно. Или же от тела не остается ровным счетом ничего. Однако он никогда не мог предположить, что эта незавидная участь постигнет, точнее, коснется его. Вероятность такого исхода – один на миллион. А он ведь и в лотерею ни разу ничего не выиграл.

И хотя это обстоятельство печалило его (и горе его было велико, в этом Виктора никто бы не сумел упрекнуть), требование священника казалось ему чересчур жестоким. Стоя на краю могилы, бросая на крышку пустого гроба последнюю горсть земли, он чувствовал себя идиотом на отчетном празднике всех идиотов. Священник дочитал молитву, которую толком некому было послушать. Несколько присутствующих, среди которых были лишь соседи Виктора, побрели домой. Побрел и он.

Ее похоронили погожим весенним днем спустя три дня после вести о крушении дирижабля.

Виктор был раздавлен, но все же взвалил на себя хлопоты по организации поминок. Никаких изысков: омлет, бекон, домашний сыр, да немного вина. А после всего, он исправно навещал кенотаф на вершине холма. Полол траву и протирал могильный камень, отлично понимая, что смысла в этом нет, но так положено. Он выдирал сорняковые растения одно за другим, утирая рукой выступившую испарину.