Записки веселого грешника

Однажды дед заявил, что хочет учиться меховому делу в одной очень известной в тех краях школе. Его отец ответил, что денег на это нет и пусть мальчик учится дома. Тогда в один из вечеров дед раскопал клад, достал оттуда несколько изделий и принес их домой. Трудно передать, что там произошло!

Естественно, вещи были проданы, и мой дед отправился учиться в ту школу, которую он выбрал. Несколько лет учился в ней, а потом стал заниматься не только обработкой мехов, но и их продажей. Остальные драгоценности, видимо, были тоже проданы, потому что дед сильно разбогател.

Торгуя пушниной, он приобрел звание чуть ли не купца первой гильдии. После его смерти осталось большое состояние, и моя бабушка по отцу смогла жить безбедно на проценты от капитала. Она была очень доброй, помогала всем родственникам, особенно в приобретении недвижимости.

Мой отец, естественно, учился в самых лучших школах, а затем в Бельгии поступил на юридический факультет университета.

Выдвигалось единственное условие: чтобы гости ставили спектакль и непременно с моим отцом в главной роли. Бабушка была единственным зрителем в их усадьбе. Она усаживалась в кресло и с удовольствием смотрела все эти спектакли, затем щедро награждая гостей прекрасными кушаньями.

После окончания университета отец вернулся в Литву, где начал работу молодым адвокатом. В то время, которое отложилось в моей детской памяти, он был уже широко известен в городе, и жизнь его протекала по маршруту: суд – кафе «Неринга» – тюрьма – кафе «Неринга».

Это кафе построили два брата-архитектора, и оно славилось на весь Союз своей красотой и необычностью. При постройке только на входную дверь потратили неслыханную по тем временам сумму – сто тысяч рублей, о чем писали все газеты.

В кафе «Неринга» собиралась вся литовская интеллигенция. Туда приезжали Евгений Евтушенко и Роберт Рождественский, дружившие с известным литовским художником Стасисом Красаускасом, автором рисунка головы девушки в журнале «Юность».

Однажды Красаускас, мастер спорта по плаванию, любимец московской публики и друг многих известных людей, оскорбил отца, говоря что-то нелицеприятное о евреях, подвергая сомнению холокост.