Против всех

И каждый день слышу! Черт, дружище, мне надо просто отвлечься… Сменить эту рутину на что-нибудь. И раз уж мне нельзя выходить в город открыто, так дай мне хотя бы залечь на дно там, где людей почти и нет, где все тихо. На недельку. Всего на одну неделю.

Скат посмотрел на меня странно. И снова кивнул.

– Хорошо. Вали. Но возвращайся живым. Ты нам нужен.

– Договорились.

Три степени паранойи

И вот я в той самой глухой деревеньке на краю света. Три улицы с обычными, порой неказистыми домиками. Кое-где люди обустроились прилично, даже построили коттеджики.

На краю деревни – леса, овраги, опять леса… И тихая, размеренная жизнь. И дом мой – на отшибе.

Здесь у меня уже давно стоял неплохой домишка, куда я не наведывался невесть сколько. Крепкий, ухоженный, потому что на время моего отсутствия здесь жил Степаныч – мой давний кореш и заодно двоюродный брат. Старше меня на несколько лет, хозяйственный, но одинокий. И потому роль человека, который бы умело и надежно следил за домом, ему подходила.

Когда я некоторое время назад дал ему задание поставить мощную, непрошибаемую, надежную дверь, да еще дополнительно укрепить ее, и вдобавок защитить окна внутренними ставнями и решетками… Степаныч сильно удивился. Но сделал все как надо. В этот раз я привез с собой кое-какие приспособления, от которых братан наверняка бы покрутил у виска. Поэтому я показал ему далеко не все. Пока я тут, я ему втолкую все как есть. И куда пропал, и как выжил, и почему никому нельзя говорить, что я жив. Пусть считают пропавшим без вести, как ни горько это для близких.

Брат тайны хранить умеет, и на странности реагирует терпимо.

– Ну, за приезд, брат, – он поднял рюмку с самогоном. Чокнулись, выпили. Крепкий, зараза. Пробирает до костей. Я давно не употреблял алкоголь. Непривычный. Да и Скат такое строго запрещает. Но закусывать не стал. Только мотнул головой:

– Уууххххх!

Степаныч посмотрел на меня с усмешкой.

– Молодца, не все вы там городские слабаки.

Сам он закусывал, не стесняясь.

Стол накрыл хороший, отменный, без полуфабрикатов и всякой хрени, к которой я привык в городе. А внутри потеплело, и стало как-то лучше. Я вроде как начинал расслабляться.

– Ну, как ты там поживаешь, братишка? Рассказывай, что ли… Так давно не виделись, только все обещаешь объяснить да скрываешься, как уголовник. Натворил чего? Ууууууууу, бандюга, – он потрепал меня по плечу и рассмеялся.

Я вздохнул.

– Вовка… Вот ты почему Степаныч? – не в тему спросил я.