Обреченный

Как только он зашел, она тоже появилась в чате – по той же причине, по

которой здесь появился он.

Мансур молча наблюдал за ее онлайном, думая, общается она с кем или делает то же

самое, что и он, то есть просто следит за ним. Она, понаблюдав немного за его

онлайном с теми же мыслями, вышла, но через пару секунд снова появилась. Мансур

42

начал ей набирать. Увидев это, она вышла из чата, но осталась в сети. Она не хотела, чтобы его сообщение сразу же отметилось как прочитанное, потому что не хотела

показать, что она им впечатлена и следит за ним.

открыла его сообщение. Он написал: «Ты все еще здесь?».

«Да, – ответила она. – Но уже выхожу. Тебе не спится?»

«Да нет, я тоже уже собираюсь спать. И еще раз добрых снов».

«А может, встретим рассвет, желая друг другу приятных снов?» – шутливо спросила

она.

«Думаю, – отвечал он, – что дело к тому и идет. Ну все, теперь точно иду спать.

Хороших снов».

«И тебе снов приятных».

_________

В начале их более серьезного и интенсивного общения преобладали темы

литературные или окололитературные, в процессе обсуждения которых, как это обычно

и бывает, произошло незаметное сближение, прошла скованность.

потихоньку стал перетекать к жизненно-личным вопросам, сходя с пути академических

тем.

Прошел тот сдержанный стиль общения, который бывает на начальном этапе

знакомства и который призван нащупать почву на предмет наличие точек общего

внутреннего соприкосновения.

Однажды, когда Вика, со своим манящим голосом и завораживающей манерой

говорить, в аудиосообщении рассказывала одну из историй, которая с ней

приключилась в Америке, Мансур, продолжая слушать, послал ей смайлик – сердечко, а потом следующим сообщением написал: «Это не сердечко».

«И что же это тогда?» – спросила она, улыбаясь.

«Это не трубка», – написал он в ответ.

«Эй, я ничего не понимаю и оттого чувствую себя глупой. Не развивай во мне этот

наихудший из комплексов неполноценности».

«Ну как же? – отвечал Мансур. – Ты не можешь не знать художника-сюрреалиста (к

которым ты, в отличие от меня, питаешь особую симпатию) Магритта, написавшего

курительную трубку, под которой сделал надпись: „Это не трубка“. Ну, типа, не трубка, а

лишь ее изображение. Вот и я говорю, что это не сердечко, а всего лишь смайлик, изображающий сердце».

«А-а, – сказала она. – Да, конечно! Рене Магритт! Просто я сейчас туго соображаю.