Обреченный

Контраст

наблюдался не только во внешности, но и, как это вскоре (когда участники стали

представляться) выяснилось, в видах занятий и интересов каждого. Среди них были

журналисты, бизнесмены, менеджеры, домохозяйки, музыканты, студенты, пенсионеры

и даже один ученый – физик. И весь этот конгломерат различных возрастов и родов

деятельности объединяло нечто одно – желание научиться хорошо излагать свои

мысли на письме.

Пока приглашенный лектор – некий известный в своих кругах сценарист, по работам

которого было снято несколько успешных фильмов, – начал вступительную речь, входная дверь отворилась и в зал вошла одна из опоздавших особ.

Мансур обратил внимание, было безучастно-флегматичное выражение ее лица: ни

виноватой улыбки, ни намека на робость в движениях, а, напротив, какая-то истома, не

без усилий маскируемая личиной сдержанного спокойствия.

отрешенности в эту самую минуту придавало особый шарм ее привлекательной

внешности. Одета она была так, словно шла на вечеринку (или, вернее, с вечеринки), и

случайно забрела сюда: красная помада на изящных линиях губ, длинные темно-русые

волосы, зачесанные в одну сторону и свисающие по правому плечу, туфли на высоком

каблуке, тесно облегающие темно-синие джинсы и черная атласная кофта с прорезами

по бокам; через руку, в которой она держала сумочку, у нее было перекинуто темно-синее пальто.

в поисках свободного места, она тут же двинулась к Мансуру, на него, однако, не глядя.

Стулья в зале были расставлены, как в большом «боинге»: в три ряда разной ширины.

Между рядами шли проходы.

нему вошедшая и направилась.

Даже не спрашивая, не занято ли место, и не поздоровавшись, она спокойно

прошла мимо него и опустилась на стульчик рядом.

А лектор тем временем заканчивал вступительную речь.

– …и поэтому, – сказал он, – как писать хорошие тексты, я не знаю, следовательно, научить вас этому я тоже не смогу.