Похищенная

– Знаешь, я даже не удивлен, – принц пожал плечами. – Земляне своевольные, легкомысленные и очень воинственные существа, не склонные подчиняться приказам. Если станет известно, что у нас на борту одна из них – разразится межгалактический скандал. Старики в Зале Совета боятся землян как огня и считают их жуткой заразой.

– Я все это знаю, – произнес Аллард, скрывая эмоции. – Но Мироздание выбрало ее для меня.

– Мне-то можешь не объяснять, – принц поморщился. – Лучше бы Мироздание выбрало для тебя беспроблемную абийянку.

– Я не в силах изменить этот выбор.

– Не в силах, – Онезис согласно кивнул, – но будь осторожен. Догма Амморана не делает исключений ни для кого. Если твоя ливарри зачнет до введения в Дом, ее ребенка не признает ни один из Высших Домов Тариана.

– Не стоит обо мне беспокоиться, Ваше Высочество. Я прекрасно знаю все пункты Догмы и не собираюсь их нарушать.

Принц подался вперед. В его льдистых глазах вспыхнуло предупреждение.

– Смотри, Аллард, ты сильно рискуешь.

Аллард застыл, чувствуя скрытую угрозу в голосе Онезиса. Тот сознательно надавил на больное место, проверяя, как отреагирует адмирал.

– Я все понимаю, Ваше Высочество, – отчеканил Аллард металлическим тоном, – и беру всю ответственность на себя.

Онезис несколько секунд вглядывался в бесстрастные глаза адмирала.

– Вижу, ты все так же непробиваем, – проворчал с недовольством, под которым скрывалась почти отеческая забота. – Ратс с тобой, делай, что хочешь. Но помни: ты мой должник!

– Слушаюсь, Ваше Высочество, – на короткий миг Аллард склонил голову, традиционным жестом выражая смирение.

Когда он поднял взгляд, экран ксанара уже потух. Принц отключил связь.

Глава 11

Нервное напряжение последних дней наконец-то получило свой выход.

Инга рыдала взахлеб. Скрутившись калачиком на пустой кровати и подтянув колени к груди, она тряслась всем телом от внутреннего озноба, хотя температура в ее комнате была достаточно комфортной для человека.

От голода у нее кружилась голова и сводило желудок. Со стола доносились аппетитные запахи, но Инга сознательно запретила себе прикасаться к пище.