Мое мертвое сердце

После он бережно поднял сосуд.

– Теперь нужно отнести это вниз.

Вместе мы спустились обратно к той же комнате, в которой он взял пустой сосуд. Я снова осталась снаружи, но из любопытства наблюдала за действиями Хранителя. Мужчина прошел вглубь помещения достаточно далеко, чтобы его и без того темный силуэт почти полностью поглотила тьма. Он оставил сосуд на той стороне комнаты и закрыл за собой дверь на ключ. Мне так и не удалось ничего разглядеть в темноте, и потому я спросила об этом у моего спутника.

– Там ничего нет, – ответил он, и вместе мы вернулись обратно к лестнице, – кроме нескольких пустых сосудов. В дальнем конце комнаты стол, на который я ставлю собранную призрачную пыль. На следующий день я забираю уже пустой сосуд.

Хранитель опустился на колени около первой ступеньки, выудил из-за пазухи кусок полотна и принялся натирать мрамор.

– Теперь нужно убрать оставшуюся пыль. Вот и все, чем я занимаюсь изо дня в день.

– Зачем?

– Склеп на Границе – это священное место, храм Избранных.

Его нужно содержать в порядке и чистоте. Я был призван ухаживать за этим местом, и это моя единственная работа. И еще – ждать исполнения пророчества.

Наверно, при этих словах я нахмурилась, потому что Хранитель, мельком взглянув на меня, грустно улыбнулся.

– Тебе, возможно, кажется, что это скучная и однообразная работа, но для меня Склеп – вся моя жизнь. Это большая ответственность, а также большая честь. Я живу, чтобы служить Святейшим. И неважно, что ничего не меняется много лет подряд.

К этому быстро привыкаешь.

Что бы он ни говорил, мне такая жизнь показалась ужасно несправедливой, особенно если учитывать, что это длится бесконечно долго. Подумать только, сотни лет каждый твой день похож на все предыдущие, такие одинокие серые дни во всеми покинутом Склепе. Смогла бы я так жить? От этих мыслей слезы готовы были навернуться на глаза. Я покачала головой.

– Не могу себе этого представить.

Хранитель помолчал немного, глядя на меня полными невыразимой тоски глазами, и тихо произнес:

– Да.

Может быть, поэтому я до сих пор не могу поверить, что ты появилась здесь, – он дотронулся пальцами до моей руки, словно поверяя ее реальность. – Но я очень рад этому.

В этот момент я почти физически почувствовала его многовековую грусть. Она захлестнула меня с головой, так, что стало трудно дышать и сердце сжалось от боли. Слезинка готова была заскользить по щеке, но я быстро смахнула ее рукой.