Эффект Томирис

Она снова почувствовала себя семнадцатилетней девчонкой Томкой, безумно влюбленной в первого красавца школы Сергея Демидова. Расчувствовавшись от нахлынувших воспоминаний, Томирис кинулась гостю на шею. Как хорошо, что она открыла дверь! Как хорошо, что незваным гостем оказался именно Серега!

— Привет, привет! — обняв ее, воскликнул Сергей. — Сколько лет, сколько зим! А ты все та же. Только пьяненькая немножко, — весело отозвался он.

Вдохнув квартирный воздух, наполненный запахом спиртного и перегара, Демидов поморщился.

— Извини, я не ждала никого… — засмущалась Томи, отступив и опустив глаза, будто провинившиеся дитя.

— Да ладно, — махнул рукой Сергей. — Всякое бывает. Прими мои соболезнования, — он снова обнял ее крепко-крепко.

Томирис содрогнулась, когда воспоминания о смерти семьи вновь посетили ее расслабленное сознание.

Она провела гостя на кухню. Распахнула форточку, чтобы немного проветрить помещение. Поставила чай. И вдруг поняла, что в доме нет даже сахара, не говоря уже о заварке. Сама она чай давно выпила и в данном напитке не нуждалась. У нее был свой, более расслабляющий…

Благо, Сергей пришел не с пустыми руками. Принес торт, соки и фрукты. И еще какую-то небольшую коробочку, которую отложил на край стола и открывать не торопился.

Томирис рассказала ему, как жила все это время. О своей погибшей семье. Даже о том, что винила себя за их смерть.

— Ты ни при чем, — уверенно заявил Сергей, и это порадовало ее. Он был первым человеком, который не отмалчивался, когда речь заходила об этом. Остальные же предательски молчали, в душе соглашаясь с Томирис. «Да, ты действительно виновата», — говорили их глаза. А Сергей — он другой. И за это ему спасибо.

— Соберись, Томи, — взяв ее за плечи, молвил он.

— А почему нет? — она подняла глаза, и они наполнились слезами. — Зачем мне все, если они — там, а я еще здесь? Зачем мне вся эта жизнь? Да и жизнь ли это — без них? Они были смыслом жизни, а теперь его нет.

— Посмотри на себя, Томирис! — взмолился Сергей. — Кем ты стала? Ты же совершенно другая! Не опускайся, Томи. Живи, ради памяти о них живи! Им с небес все видно.