Эффект Ховрина

Все занимаются только тем, в чем их призвание.

– Ну а в чем же твое призвание? – заинтересовался Алексей, подавшись к ней.

– Созидание. Я люблю творить.

– Продемонстрируй, – попросил он.

– Видишь эту беседку? – молвила Марина, оглядев квадратное строение, в котором они сидели. Все доски были будто новые, краска тоже не поблекла на солнце, и Алексей готов был поспорить, что беседка была отстроена недавно.

Но вдруг все стало менять форму. Квадратная крыша на глазах превращалась в нечто другое, играя в бликах солнечного света и по форме напоминающее сердце.

Скамейки тоже меняли форму, но, удивительно, никакого дискомфорта при этом Ховрин не испытал. Он восторженно наблюдал за тем, как квадратная беседка неторопливо перевоплощается, обретая форму сердца. Беседка даже цвет поменяла, перекрасившись в красное сердечко.

– Мать вашу, – потрясенно выразился Алексей, не веря своим глазам. Он провел рукой по свежей краске, которая не оставляла на ладони никаких следов. – Фантастика! Это потрясающе, Маринка! Как тебе удается?

Она лишь скромно улыбнулась, оглядев свое творение.

– Это состояние души. Не знаю, как объяснить… Мне хочется творить. Всегда и везде. Многое из того, что ты видел до встречи со мной, создано моими руками.

Честно признаться, никаких впечатляющих строений Алексей не встречал. Все стандартно. Быть может, они с Томирис не там проходили…

Эх, Томирис, Томирис… Где же ты…

Марина взяла Алексея за руку и вывела из беседки. И вновь его посетило ощущение, что ее прикосновение – самое чудесное, что может быть в обоих мирах.

Так не хотелось, чтобы она отпускала его руку. Он сжал ее пальцы, и море эндорфинов – гормонов счастья – накрыло его с ног до головы. Тепло ее руки будто поползло по всему его телу, пропитывая счастьем всю сущность Алексея.

Он влюбленно посмотрел на Марину, и ему вдруг захотелось поцеловать ее, на что он, конечно, не решился.

Он смотрел на нее завороженно, слушал ее голос, и ему казалось, будто нет ничего прекраснее, чем звук ее голоса.

Она всегда говорила неторопливо, будто обдумывая каждое свое слово.

Марина вывела его на площадку, на которой не было ничего, кроме зеленой травы. Она выпустила его руку, хотя он и держал ее крепко, и со смехом повалилась в траву. Она лежала, раскинув руки. Алексей рухнул рядом. У него было такое чувство, будто он лежит на мягкой постели, а не в траве. Земля тут оказалась совсем не твердой, даже наоборот. Алексей погрузился в нее, будто прыгнул на батут.