Верблюд. Сборник рассказов

Любитель фильмов про Рэмбо взял «Негев» **, обмотался пулемётными лентами, намазал физиономию гуталином, и осторожно, чтобы не потревожить спящих на посту товарищей, вышел из армейской базы в тёмную, тёмную ночь.

Ицик пробрался сквозь южноливанскую рощу, поднялся на высотку и прислонил ухо к тишине, в надежде услышать арабскую речь.

Ему повезло, что в принципе неудивительно, он увидел смутные силуэты военных.

Недолго думая, солдат поднялся в полный рост и с криком: «За Зусмана и государство Израиль!» открыл огонь на поражение.

Враги попадали, хотя Ицику показалось, что он не попал, ствол ушёл в вверх, стрельбы как у Сталлоне не получилось. Но ливанская ночь вспыхнула пламенем огня и разорвалась резким грохотом. Ненадолго. Заклинил патрон.

«А!!!», – занервничал старший сержант. Он стучал по пулемету, дёргал затвор, поливал ствол водой и даже скрежетал зубами. Тщетно. Машинка не работала.

И тут, на беду, Левин попал в окружение. Наглецы предлагали ему сдаться.

«Это же надо как на иврите говорят, да ещё с румынским акцентом. Сукины дети!», – обречённо подумал израильский солдат и крикнул: «Евреи не сдаются!»

«Молодчина! Ты нас чуть не пристрелил. А теперь, парень,  бросай пулемет!»

В детстве Ицик видел фильм про вечно пьяного усатого таможенника, поэтому ответил хоть и с акцентом, но по-русски: «Пулемета, я вам не дам, гебята!»

Один из переговорщиков рассмеялся и тоже сказал по-русски с точно таким же акцентом: «Таможня даёт добго!»

«Странные хизбалоны пошли, русский тоже понимают», – ещё больше удивился израильский солдат.

– Брат, не стреляй, брат! – голос Ицику показался знакомым.

– Что ты тут делаешь, Мишка? За Зусмана пришёл мстить? – поинтересовался он.

– Хочешь затянуться? – спросил Михаэль. – Ливанская дурь – самая качественная.

– Не. Я подымил пару часов назад, частить вредно, – ответил Ицик, не опуская хоть и бесполезное, но оружие.

– Понятно, – согласился Михаэль, выдохнул кисловатый дымок и что есть сил ударил ногой по «Негеву», потом по старшему сержанту.

Через 10 дней Левина комиссовали, психическое состояние солдата не позволяло ему служить в Армии Обороны Израиля без риска для себя и окружающих.

Ицик хотел попрощаться с Михаэлем. Не разрешили. Мишка сидел в армейской тюрьме за необдуманные и рискованные действия по разоружению пулеметчика.