I. Маска Зорро. Черная жемчужина

– Мы Вам вполне доверяем, – через некоторое время севшим голосом произнес дон Алехандро. – И если ни у кого больше нет вопросов, тогда ждем вас обоих завтра вечером.

– А Керолайн? – внезапно выдал дон Рикардо, которого губернатор за это время успел оттеснить к столу.

Он, кажется, сам не ожидал, что сможет что-то сказать, поэтому замер в отклоненной в сторону позе, словно пытаясь расслышать эхо собственных слов.

– Простите? – едва заметная улыбка коснулась губ ночного гостя.

Линарес несколько ошалело огляделся и, непроизвольно подняв руку к затылку, поставил дыбом заднюю часть волос.

– Ждите завтра вечером нас троих.

– Сеньор Зорро, – решился возобновить свою мысль губернатор. – Я хотел бы принести Вам наши общие извинения за выказанные сомнения в Ваших намерениях.

– Все в порядке.

– Я прошу Вас ответить на последний вопрос, – дон Алехандро замолчал. Было видно, что он с трудом верит в происходящее.

– От Вас ничего невозможно скрыть, дон Алехандро.

– Но не кажется ли Вам, что это будет чересчур большим ударом на фоне минувших событий?

– Да, будет, – спокойно произнес молодой человек. – Но в интересах ее же безопасности она должна знать, кому доверять и на каких основаниях.

– В этом Вы правы, но все же, может, стоит дать ей хоть небольшую передышку?

– Она у нее будет.

– Постойте, к какому озеру? – пришел в себя дон Ластиньо.

– Сеньоры, я вынужден вас покинуть.

– Вы будете ночевать на улице?!

– Прекрасная картина, – вместо ответа произнес Зорро и посмотрел на противоположную стену.

С раскрытыми ртами, готовящимися высыпать тысячу вопросов, и разведенными в стороны руками все его сегодняшние собеседники инстинктивно обернулись вслед за его взглядом, но не увидели ничего, что бы даже отдаленно напоминало предмет живописи.

– Что Вы…? – начал губернатор, но замолчал на полуслове.

Кроме них троих, в зале никого не было. Присутствующие осмотрелись и одновременно кинулись к окну. Полная луна осветила темную фигуру всадника, исчезавшего в ночной мгле.

***

– Керолайн, я хочу побыть одна, – произнесла Изабелла, пытаясь избежать расспросов заплаканной подруги.