II. Маска Зорро. Голубой бриллиант

Это утверждение стало для нее путеводной звездой, к свету которого она вынужденно прибегала через каждый сдавленный вдох.

Девушка столкнулась с сеньором Энрике на пороге предваряющего главный зал помещения гасиенды Линарес в прямом смысле, потому что они одновременно вошли в коридор с двух разных входов и направились в одну и ту же дверь, каждый погруженный в собственные мысли. По крайней мере, в таком пограничном состоянии пребывала Изабелла. Был ли сеньор Монтеррей так же озабочен своими размышлениями, девушка не могла сказать с полной уверенностью, потому что до момента непосредственного контакта она не видела не только лица важного гостя, но и его самого.

Изабелла скользнула ошарашенным взглядом по густым смолянисто-черным волосам, приподнятым в легкой улыбке уголкам рта, правильным контурам лица и красиво изогнутым темным бровям, одна из которых в совершенно уникальной манере взлетела вверх, едва девушка оторвала взгляд от пола, и отшатнулась от внезапно ударившего ей в голову приветствия.

– Доброе утро, сеньорита.

– Доброе утро, – с трудом выдавила она.

– Надеюсь, эта ночь прошла для Вас более спокойно, чем вчерашний вечер, за который я еще так и не принес глубочайшие извинения, – продолжил молодой человек. – Разрешите мне сделать это сейчас?

Девушка попыталась что-то произнести, но у нее не хватило сил даже на тихий шепот, поэтому она лишь молча продолжила созерцать собеседника, судорожно перебегая глазами от одной черты его лица к другой.

– Если я могу каким-либо образом загладить свою вину, прошу, скажите мне об этом, – продолжал стучать в висках бархатный баритон.

Изабелла оторвалась от внимательного взгляда напротив и перевела глаза к губам молодого человека. Около них была ее рука, кожа которой только что ощутила сначала горячее дыхание, а затем и продолжительный поцелуй. Возможно, даже более долгий, чем было необходимо в данной ситуации.

– Все в порядке, – поднесла она вторую руку ко лбу. – Право, Вам не следовало так беспокоиться.

Изабелла совершенно перестала понимать, что происходит. Конечно, она почувствовала его прикосновение. Но не острее, чем если бы на его месте оказался дон Антонио, или дон Рафаэль, или Давид, или любой другой знакомый или незнакомый мужчина. Однако же при этом сеньор Монтеррей сделал все именно так, как сделал бы Зорро.