Боги мёртвого мира

Когда с рыбой было покончено, парни, толкаясь и смеясь, стянули с себя мокрую одежду, чтобы высушить ее возле огня. Берт на какой-то миг напрягся, когда бросил взгляд на полуголого Келла, а затем с подозрением взглянул на сестру: не наблюдает ли она за другим мужчиной. К его великому облегчению, Нова даже и не повернулась в сторону парней. Быстро подавив свой глупый порыв, Берт завернулся в одеяло и уселся у костра снова в хорошем настроении. Они втроем весь вечер болтали о всяких пустяках, в основном, конечно в разговоре участвовали парни, а Нова иногда вставляла свои едкие замечания.

Когда же все наелись, наговорились и почувствовали невыносимую усталость, солнце уже давно село, в лесу стало настолько темно, что дальше пяти шагов от костра окружение тонуло в непроглядной тьме. Близнецы на ночь забрались в палатку, оставив Келла мерзнуть под открытым небом.

Келл обернулся к Инмори, чтобы пожелать ей спокойной ночи, и от удивления у него отвисла челюсть. Женщина сидела около своей собаки уже в совершенно другой одежде, а вокруг лагеря курились благовония, отпугивающие насекомых.

– Как ты это сделала? – после минутного потрясения выдавил он. Интересное дело – Селестия с собой не взяла ни одной сумки, тем не менее, у нее каким-то образом нашлись благовония и сменная одежда.

Бессмертная открыла глаза, подняла руку ладонью вверх, и в ладони тут же появилась пиала для чая из хижины. Еще через мгновение она исчезла так же внезапно, как и появилась.

– Я и не знал, что ты так можешь… – растерянно проговорил он.

– Материализация и дематериализация существующих предметов. Я могу в любое время взять любой предмет из любого своего дома или места, где я была. С животными и людьми так не пройдет, потому что у живого организма слишком сложная и хрупкая организация.

Келлгар какое-то время переваривал услышанное, затем нахмурился и заговорил голосом обиженного ребенка:

– Так значит, я мог бы и не тащить с собой одеяло и одежду…

– Если за тебя все будут делать другие, ты ничему не научишься.

– Но ты могла бы хотя бы…

– Нет. Спать.

Мужчине ничего не оставалось кроме как послушаться. Он покорно отправился к своему одеялу у костра. Пока от углей шел жар, было не холодно, но так непривычно.