Боги мёртвого мира

Не прошло и часа с момента нападения всадников, как они уже устремились обратно на запад с громким хохотом и улюлюканьем. А позади поднималось зарево от горящей деревни.

Рассвет выдался тусклым. Света едва хватило, чтобы осветить обгоревшие остовы, балки и трубы печей – все, что осталось от безымянной деревушки где-то на окраине графства Шанор. Пожар по большей части прекратился, но кое-где еще тлели особо толстые бревна.

Посреди этого пепелища сохранился только каменный колодец. Оттуда, дрожа от холода и страха, осторожно высунулся мальчик, возможно, последний уцелевший житель деревни.

Он робко огляделся вокруг, отодвинул завалившие колодец черные доски и вылез из своего убежища. Еще раз огляделся. Никого. Всадники ушли еще ночью. С трудом мальчик нашел дорогу к своему дому. Он пострадал не так сильно по сравнению с соседними постройками: обгорел порог и часть крыши, вход завалило остатками кровли. Он зашел в дом через проем в стене. Там была всего одна комната, и кухня, и спальня.

Мать лежала на полу почему-то совсем без одежды. Растрепанные светлые волосы утонули в луже крови из раны между грудей. Отец лежал лицом вниз около кровати. У него было рассечено горло.

Дрожащим голосом мальчик позвал:

– Мама? Папа? – Сначала шепотом, а потом чуть громче: – Мама! Папа!

Но никто не ответил. Мать глядела в потолок, а отец под кровать.

Мальчик набрался храбрости и решил дотронуться до мамы. Она была такая холодная, совсем как бабушка в прошлом году и дедушка в позапрошлом, когда они уснули и больше не посыпались.

Даже такой малыш, как он, понял, что произошло с родителями, и расплакался.

Он рыдал так долго, что разболелась голова и пересохло в горле, а когда слезы закончились, еще долго не мог перестать всхлипывать.

Мальчик захотел пить, но бочка с водой была опрокинута. Из еды тоже ничего не осталось, ни одного кусочка хлеба, который мать испекла прошлым утром. Тогда мальчик расплакался снова, но ненадолго. Он сел на пол посреди разбитых черепков и стал думать, что ему теперь делать.

Кроме своей деревни он ничего не знал, нигде не был. Единственное, что сейчас пришло ему на ум, это рассказ мамы. Несколько месяцев назад она ходила к травнице за лекарствами, а потом описала ему путь, на всякий случай.

– Если идти вдоль ручья через лес, – сказала тогда она, – на другой его стороне будет три одинаковых холма. За ними поле и еще холмы. Между этими холмами и живет травница.