Наваждение. Проклятые элохимы

Черт, почему она так нервничает? Он же ей ничего не сделал!

– Простите, задумалась.

Для храбрости еще глотнула вина. Оно растеклось по венам пряным теплом. И Айна наконец-то смогла улыбнуться:

– Я задержалась в гостях.

– Это я уже слышал. У кого ты гостила?

– У… тети. – Она запнулась, удивленная новым вопросом. Зачем ему такие подробности? – Перепутала омнибусы и случайно оказалась здесь.

– Почему не взяла такси?

Она хмыкнула и прикрылась бокалом.

От вина в голове стало легко. Да и тепло камина располагало к тому, чтобы немного расслабиться.

– Я не настолько богата, – призналась девушка.

– И никто из мужчин тебя не проводил?

– Как видите, – она развела руками.

На ее щеках заиграл горячий румянец.

Айна поставила бокал и прижала ладони к щекам.

– Щеки горят, – прошептала в ответ на взгляд элохима. – Наверное, от вина.

– Оно слабое. Почему у тебя нет мужчины?

– Ну, так… не сложилось.

Не рассказывать же ему про Фила и его идиотскую попытку переспать с ней, прикрываясь заботой?

Стоило Айне вспомнить этот неприятный момент, как загудела ладонь.

Филипп Беннот был ей как брат. И он никогда не позволял себе перейти ту грань, что обозначила Айна.

Никогда. До сегодняшнего вечера.

Воспоминания нахлынули неприятным потоком. И девушка не сдержалась, поморщилась. А потом залпом допила остывший глинтвейн.

– Я еще не встретила «своего» мужчину, – усмехнулась, ставя пустой бокал.

Хассель тоже отставил бокал. Его проницательный взгляд прошелся по Айне, отмечая все изменения.

– Ты же знаешь, что сама привлекла стаю Псов? Комендантский час однозначен и направлен на то, чтобы оградить от опасности таких, как ты.

– Девственниц, хотите сказать? – фыркнула девушка, уже не чувствуя перед элохимом прежнего трепета.

Наверное, это вино виновато. А еще этот камин. И мягкое кресло. И чуть приглушенный свет. И, конечно же, теплые меховые тапки, в которых ее ноги просто блаженствуют.

– Девственниц, – повторил эхом хозяин дома и немного подался вперед.

Крылья его тонкого носа едва заметно затрепетали.

Хассель протянул руку к лицу гостьи, но не коснулся. Его пальцы замерли на расстоянии миллиметра. Миг – и рука опустилась. Мужчина выдохнул сквозь сжатые зубы и откинулся на спинку кресла.

Айна проследила за его движением. Где-то внутри ее расслабленного сонного тела всколыхнулось легкое удивление.