Мертвый Шторм. Предыстория

Относительно чистая и целая, лишь пара проржавевших автомобилей стояла посередине. Сэм присмотрелся получше, но никаких корней местной растительности он на потрескавшемся асфальте не обнаружил. Колючка вопросительно посмотрела на него.

– Что-то так себе улочка, – ответил на взгляд Сэм.

Колючка взглянула в экран смартфона и ответила:

– Я уже ходила тут как-то, и мне тоже не понравилось.

– Что произошло?

– Не знаю. Просто очень резко стало плохо. С большим трудом до конца улицы, можно сказать, доползла.

– Может, аномалия местная? – уточнил Леха.

– Не знаю, возможно, но лучше это место обойти.

Аномалиями жители метро называли отдельные участки Мертвого Города, которые производили на всех туда попавших необъяснимый эффект. Эти участки были небольшими: от какой-нибудь комнаты в заброшенной хрущевке, где внезапно пропадала дверь, и максимум до перекрестка, на котором неожиданно возникало желание начать танцевать и смеяться.

Эффект у аномалий чаще всего иллюзорный, и если невезучий путник в процессе своего «улетного трипа» случайно не разбивал себе голову, споткнувшись о корягу, то ничего с ним произойти в большинстве случаев не могло.

Сталкеры прошли через двор в обход опасной улицы и теперь подбирались к большим резервуарам. Выглядели конструкции плачевно: ржавые, немного накрененные влево, искореженные стенки изогнуты волнами, а некогда толстый металл зиял множеством черных отверстий.

Колючка схватилась за перекладину и смело полезла наверх. Судя по ее уверенным движениям, она шла по этому маршруту не в первый раз.

Стервятник с Искателем в недоумении посмотрели друг на друга, но лишь молча пожали плечами. Похоже, что Люба этот маршрут знает отлично, поэтому опасаться нечего. Сталкеры подождали, пока Колючка поднимется, чтобы не перегружать хлипкую лестницу, затем по очереди тоже добрались до верха.

Крыша страшно покряхтывала под ногами, а иногда даже проминалась настолько, что казалось, будто она сделана из мягкого пластика. Сэм осторожно добрался до Колючки, которая уже стояла у самого края.

Завод «Красный Октябрь» высился прямо перед группой, за широкой, сползающей в реку низменностью. В ночи разобрать, что творилось на его территории, не получалось, виднелись лишь огромные корпуса с заложенными кирпичом окнами.