Нейроны льда

– Борис так достал меня с разговорами о величии своей матери, что я назло им обоим записалась на курсы парикмахеров. Там был один барбер, он показывал мастер-класс и рассказывал про лучшие марки ножниц. Мы стали видеться время от времени. Обедали, гуляли по городу. И он поделился, что любя жену, в сексе считает её предсказуемой и это его напрягает. Я рассказывала ему, как занятия любовью видит женщина, он мне рассказывал о мужской стороне вопроса. Мы так увлеклись, что решили попробовать друг с другом ради спортивного интереса.

– И ты конечно сразу призналась.

– Нет, – возразила Анисия. – Борис не знает до сих пор. Но чувства не обманешь. Всё происходящее между нами стало совершенно не то. Мы не смотрим друг на друга с вожделением. Перестали бывать вместе. Мне так нравилось, что меня оставили в покое и можно учиться стричь! Я неимоверно радовалась, а Борис… встретил ЕЁ.

– Серьёзно?

– Да, ведь после развода Лена останется со мной. – Пожала плечами Анисия.

– Ну ты и стерва, – с восхищением проговорила Домна.

– А ты вернёшься во Францию?

– В Италию. – Поправила Домна. – Если бы не Даниэль, я бы… нет, до лета я здесь.

Рабочий день всё же наступал тёмным полчищем минут и часов, высокой волной смертельной схватки первого дня войны. Визиты смерти громко напоминают о битве за время для живых.

Совершенно никто не собирался пускать детей на утреннюю зарядку в перепачканный кровью зал.

Правищева употребила старые связи – детский сад не закрыли, но репутация заведующей была подмочена – ни чем-нибудь, смертью. Елена Самуиловна ещё вчера обзвонила сотрудниц и строго настрого приказала им держать язык за зубами. Родители ужасались, сплетничали, но покорно привели детей с утра пораньше. Куда деваться? На местах их работы никто не умер, и скупые будни требовали дань.

Каждого воспитанника Правищева встречала собственной персоной на парадном крыльце, в такие минуты она всегда представляла себя знатной помещицей, оказывающей крепостным крестьянам милость в виде краткого приветствия и снисходительной улыбки. Отёчные глазки блестели азартным огнём. Пока в администрации желают мира и тишины, она, грозная Правищева, будет им необходима в качестве кувалды демократии.