Нейроны льда

Пока поднимались по лестнице, она ухитрилась мазнуть губы яркой помадой, широко неискренне улыбалась и была похожа на неизлечимо больную чахоткой актрису, дающую последний, полный плохой драмы, концерт. Фрол смотрел не отрываясь.

На палас, точно перед заведующей высыпала ровная строчка детей, жаждущих рассказать стишок или часть стишка. Их чистые личики, предназначенные сейчас для отражения радости (не для дрессировки!) были бы точно такими же забавно-радостными – хочешь немецкий стих с ними учи, хочешь итальянскую басню.

– Сколько им лет? – спросила Домна женщину рядом с собой.

– Четыре, но не всем исполнилось.

Домна принялась внимательнее и с благодарностью всматриваться в крошечных человечков, развлекая себя мыслью, что покинув Россию навсегда, едва ли увидит хоть где-нибудь такое скопление детей одновременно. Сама она становиться матерью не планировала, но с уважением относилась к женщинам, готовым рожать и терпеть крушение личных планов в угоду ребёнку или даже нескольким детям.

Анисия выстёгивалась как могла, и Домне стало до болезненности заметно, насколько не по себе молодой воспитательнице, та не умеет справиться с отвращением к толпе посторонних взрослых.

Получалось, в России педагог дошкольного образования должен быть ещё и клоуном в придачу: расшибись, но развлеки.

– А сейчас к нам придёт гостья! Прекрасная девушка в золотом сарафане идёт к нам не одна! С ней прилетает разноцветный листопад! С ней мы отмечаем праздник урожая! Наша гостья плачет дождиком, а смеётся солнышком! Угадали, кто она?! – Улыбалась Анисия стеклянной миной, будто бы у неё свело мимические мускулы и выражение чрезмерной радости не покинет её лицо до следующего месяца.

– Осень! Красавица Осень! – Загалдели в унисон дрессированные дети.

Очередной громоподобный аккорд на пианино ударил по барабанным перепонкам Домны. Никто не появился.

– Дети, вы не знаете, где же наш сказочный гость? – Растерянный взгляд Анисии натолкнулся на вопросительные глаза Фрола, остальным присутствующим было всё равно, они фотографировали, снимали, и следили глазами каждый за своим ребёнком. Если опозорится воспитательница, можно будет рассказать подругам, какая она глупая корова.