Ловушка для мары

– Прости, это вышло случайно, – повинилась я, делая скорбное лицо, и тут же пошла в атаку: – А ты зачем дырку прожег?

Зашедшая в квартиру сильфа с удивлением оглядела представшую перед ней картину разрухи: сидящую на полу меня, зависшего надо мной Теслу, обугленную дырку в верхней части моей двери ровно с него диаметром.

Равнодушно кинула:

– Развлекаетесь? – после чего спокойно прошла в свою комнату и закрыла дверь.

Я хмыкнула. Мне бы такое умение держать лицо.

А потом поднялась и отправилась в свою комнату, наполненную дымом и гарью.

– Ну ты крут, чувак, не ожидала, – приговаривала, вытаскивая из пострадавшего шкафа тлеющее одеяло.

Да, дверца шкафа тоже украсилась пропаленной дыркой. Тесла не мелочился. А в одеяле оказалось аж восемь дыр.

Я затоптала остатки огня и запихнула одеяло, вернее, то, что от него осталось, в короб для грязного белья. Госпожа Биргенам разберется, что с этим делать.

А сама отправилась на занятия.

Тесла летел над моим плечом и выглядел весьма довольным жизнью, если так можно сказать про шарик. Но я нутром чуяла, как он гордо пыжится. И это еще раз убедило меня, что элементаль, заключенный внутри сферы, обладает собственными чувствами.

Наконец, мы вошли в аудиторию. Все головы в энненах одновременно повернулись к двери. Разговоры, которыми ифриссы развлекали себя в ожидании тара Дрохевайна, мгновенно стихли.

– Смотри-ка, припёрлось её будущее величество, – бросил кто-то ехидно с задних рядов.

– Может, она достанется верховному магу, – хихикнул другой голос.

– И как тогда её называть?

– Ваше магичество?

Воздух наполнился неприязненными смешками. Едкими и завистливыми.

Я решила не обращать внимание на враждебные взгляды, обжигающие даже из-под вуалей.

Прежде ифриссы относились ко мне с лёгкой прохладцей и снисходительностью. Но, после того как я перешла на индивидуальные занятия, отношение изменилось.

К счастью, не у всех.

Намааси, почувствовав напряжение, помахала мне рукой.

– Не обращай на них внимание, – тихо посоветовала Намааси.

Угу, постараюсь. Сделать-то я всё равно ничего не могу.

– Добрый день, лейвы, – тар Дрохевайн привычно размашистой походкой вошёл в помещение.