История одной (не)любви

Темные ведь не женятся, не влюбляются. Они вообще избавлены от лишних эмоций. Но для нее это были четыре самых лучших, самых чудесных года в ее жизни. Бертран показал, что она может быть счастлива, он подарил ей сына. И она никогда не откажется ни от него, ни от того, что их связывало.

Йеванн подался вперед и добавил:

– Не советую увиливать от ответа.

– Даже не думала, – Дея вскинула подбородок. – Я любила своего мужа и сейчас продолжаю любить. Это вы хотели услышать?

С минуту они смотрели друг другу в глаза.

Йеванн – с интересом алхимика, обнаружившего новые свойства у давно известного зелья. Дея – с дерзостью загнанной в угол рыси.

Внезапно зрачки мага расширились, лицо на секунду смягчилось, став привлекательным. Он улыбнулся почти безмятежно и откинулся на спинку кресла.

– Когда ты врешь, у тебя розовеют щеки, – заметил негромко. – Я это запомню.

Дею от возмущения кинуло в жар.

– Я вру? С чего вы это взяли, сударь?

– Твои глаза говорят об этом.

– Может, вам так хочется думать?

– Нет, сударыня, я чую ложь.

Я же дознаватель, забыла?

Она оглянулась на Катарину, ища у служанки поддержки. Но та застыла возле стены, делая вид, что ничего не видит и не слышит.

И правильно, пусть господа разбираются между собой. Негоже слугам лезть в их дела.

Почувствовав смятение хозяйки, Катарина осмелилась пробормотать:

– Миледи, позвольте, я уведу Ноэля?

Малыш давно наелся и теперь играл с оставшимся в тарелке горошком. В этот раз горошек изображал вражеских солдат, то и дело норовивших удрать из-под всесильной вилки могучего полководца.

А тот шепотом комментировал свои действия, посылая самого себя в бой, и сам же отвечал за испуганных вражеских солдат.

– Уведи, – благодарно выдохнула Дея.

Да, Ноэлю не стоит видеть и слышать все это.

Едва служанка и мальчик покинули столовую, Дея заговорила:

– Как вы смеете обвинять меня во лжи при моем ребенке? У вас есть хоть что-то святое?

Ее голос дрожал от эмоций, пальцы нервно крутили вилку, хотя она давно перестала есть.

Просто кусок в горло не лез под тяжелым, изучающим, почти издевательским взглядом мага.

– Было, – лаконично ответил тот. – Когда-то у меня было то, что я мог бы назвать святым. Но у меня это отняли. А ты отняла единственную возможность соединиться с тем, что мне дорого.

Он не усмехался. Его глаза цвета зимнего неба смотрели серьезно и сосредоточенно.

– Если бы я знала, что вы не хотите жить, то не стала бы вас спасать! – кинула Дея в сердцах.