История одной (не)любви

Потому что инстинкты кричали, что нужно жить, и глупое тело цеплялось за жизнь.

А она…

Она что-то шептала, сращивая его раны.

Он еще вяло удивился, как ей хватило сил вырвать арбалетный болт из его грудины? Он ведь помнил удар, помнил, как его откинуло навзничь, а грудь разорвало от боли. Помнил, как кто-то столкнул его за борт. А потом потерял сознание.

Видно, волны прибили его тело к берегу.

Но почему… почему он не умер?

Он хотел задать незнакомке этот вопрос. Но с губ слетел только стон.

– Тише, уже все закончилось, – прошептала она, наклоняясь к нему.

Ее волосы мазнули его по щеке, дыхание коснулось потрескавшихся губ…

И в этот момент ее спугнули.

Со стороны берега послышался шум. Бряцанье оружия и топот нескольких ног.

– Он здесь! – закричал мужской голос. – Я его чувствую, он живой!

– Йеванн? Ты жив? Мы идем!

Он узнал голоса.

И его прекрасное видение тоже.

Он помнил, как она испуганно вскинула голову. О да, дознавателей все боятся. А она только что использовала магию без согласия пациента.

Самое меньшее, что ей грозит – это штраф. Самое большее…

***

Он зажмурился, отгоняя воспоминания. Усилием воли заставил себя вернуться в настоящее. Тогда она от него сбежала, но теперь не сбежит. Тем более, что император Венарий сделал все, чтобы привязать их друг к другу.

– Я оплатил все ваши долги по векселям, – заговорил он усталым тоном. Как, оказывается, тяжело носить маску абсолютного спокойствия, когда тебя разрывает на части.

Дея совсем сникла. Она нервно мяла платочек и не решалась поднять на него глаза.

– Я жду, – он забарабанил пальцами по столу. – Не вынуждайте меня идти по улице и опрашивать каждого встречного. Поверьте, я могу это сделать.

– Кучеру, – тихо пролепетала она, краснея от собственного падения. – И садовнику.

Ей пришлось уволить их месяц назад, причем она так и осталась должна по десять лир каждому.

– Хорошо. Кому еще?

– Катарине.

– Сколько?

– За последнюю неделю два лира и десять сье.

Он скривился, разглядывая ее со смесью жалости и презрения.

– Хорошими же людьми вы себя окружили, миледи, – последнее слово он произнес, не скрывая издевки. – Мне даже не пришлось наводить о вас справки, местные кумушки сами все разболтали, стоило их только спросить, кто живет в этом миленьком домике с голубой черепицей.