Хозяин проклятого острова

Диана поставила ведро по центру комнаты и тут поняла, что забыла тряпку. Чертыхаясь и кляня последними словами свою забывчивость, снова спустилась на первый этаж, а потом опять поднялась на второй.

Это хождение по лестницам, вкупе с незапланированной голодовкой и испытанным стрессом, лишило Диану последних сил. Охваченная смесью безысходности и злости на несправедливую судьбу, она намочила тряпку и, не отжимая, плюхнула ее на затоптанный пол. Наступила сверху ногой, начала зло елозить по некрашеным доскам.

Босоножки от известного бренда еще под дождем потеряли свой нежно-голубой цвет и пропитались грязью.

Мокрые ноги теперь неприятно хлюпали и скользили в размокшей обуви.

Пришлось разуться, поставить обувь на подоконник. Окно здесь было затянуто мутным стеклом, но одна створка отрывалась. Пусть на улице и сыро от дождя, но Диана надеялась, что на ветерке босоножки немного просохнут. Ходить в мокрой обуви – то ещё удовольствие.

В босоногости оказался свой минус – не получалось елозить тряпкой по полу.

Пришлось взять её в руки и мыть грязные доски, встав на колени. Так стало ещё хуже. Коленями Диана ощущала каждый камешек или соринку. К тому же подол скоро промок, и влажное, отяжелевшее платье теперь неприятно липло к ногам.

Последней каплей стал сломанный ноготь.

Доведенная до отчаяния Диана бросила тряпку и выпрямилась. Сжала кулаки и, махнув ими в стороны, закричала с досады.

Крик не помог. Злость набирала обороты. Девушка пнула босой ногой ведро, больно ударив пальцы.

Заскакала на второй ноге, снова крича и матерясь.

От её пинка ведро опрокинулось навзничь. Грязная вода быстро растеклась по полу. Диана поскользнулась и, нелепо взмахнув руками, шлёпнулась прямо в лужу.

Отчаяние медленно перерастало в ярость. Хотелось визжать, бить кулаками по полу и требовать возвращения домой. Где всё было легко и понятно. Где Диана Суховская никогда не держала в руках грязную тряпку. Где ей не приходилось надевать на себя чужие обноски, которыми и бомжи в подворотне побрезговали бы.

А ещё дома к ней относились уважительно, называли Диана Борисовна и старались угодить даже в мелочах.

Она хотела домой, а не это вот всё…

– Диана! – ворвавшаяся в комнату Лурдес и не подумала добавить “Борисовна”. – Что ты творишь, дура набитая?! Там вода с потолка течёт на клиентов!

Госпожа Пьес метала громы и молнии, совсем такие, как сверкали снаружи.

– Если ты сию секунду всё не уберёшь, вылетишь вон!

Угроза возымела действие.