Хозяин проклятого острова

Лурдес продолжала:

– Твоя одежда не сильно подходит для работы. Могу одолжить в счет заработка.

Подцепив край шелкового подола, она растерла его между пальцев и цокнула языком:

– Арецкий шелк? Продай мне. Дам три серебряка, купишь себе крепкие башмаки. В твоих-то долго не выходишь, подошвы протрутся. И на платье с постельным бельем хватит, если брать подешевле. Я бы и камзол у тебя выкупила, уж больно хорош. Но его высочество за такое может и на рее вздернуть, – жадно вздохнула она напоследок.

– А вам зачем? – Диана в прострации уставилась на нее.

– А я себе чепцов новых нашью. Арута умрет от зависти!

Диана окаменела.

Чепцов?! Да этот сарафан – последнее, что у нее осталось от прошлой жизни! Даже заколку, которая удерживала волосы – и ту забрали, хотя в ней не было ничего ценного!

– Нет, – она ревностно вырвала подол из чужих рук. – Это не продается.

– Ну как хочешь, – хмыкнула Лурдес. – Сама прибежишь скоро. Только я тогда не буду такой щедрой. Тряпки и ведра в каморке за кухней.

– Что? Какие комнаты? Ваш муж сказал, ему нужна подавальщица! – возмутилась Диана.

Госпожа Пьес глянула на нее со злорадством:

– Место подавальщицы нужно еще заслужить. Вот Тришку подавальщицей и назначу, а ты вместо нее в поломойки пойдешь. Зовут-то тебя как?

Диана была настолько потрясена, что не сразу ответила.

– Может, вы накормите меня для начала? – спросила она, пряча неловкость за сухим тоном. – Я очень голодна.

Лурдес смерила ее насмешливым взглядом.

– С чего бы мне тратиться на тебя? Ты еще ничего не сделала. Вот закончишь работу, тогда и поешь. Скажу, чтоб на кухне тебе ужин оставили.

До Дианы дошло: эта женщина просто мстит. Вот так подло и мелочно. Мстит за то, что она отказалась продать ей сарафан!

Госпожа Пьес ушла, потеряв к новенькой весь интерес.

Диана несколько секунд прислушивалась к топоту ее башмаков по деревянной лестнице, затем перевела взгляд на тюфяк.

Лицо скривилось от брезгливости.

И на этом рассаднике клопов ей придется спать? Какой кошмар! Не так она представляла себе свой новый дом!

***

У противоположной стены лежал ещё один тюфяк. Только он был аккуратно застелен сероватым постельным бельём. Рядом стояла корзина.