Хозяин драконьей гряды

 – Неужели у вас нет сердца?

– Сердца? – он хохотнул. – Кто бы говорил мне о сердце, льера! Вы продали вашего сына за титул. Но сверх этого не получите ничего!

Его голос наполнила жгучая ненависть. Лицо потемнело. Резко обозначились скулы, и на коже вновь проступили чешуйки.

Он с хрустом сжал свою трость.

– Убирайтесь! – прошипел, дергая за какой-то шнурок. – Чтобы духу вашего здесь не было!

Дверь распахнулась. На пороге возник страж с мечом. Кажется, Кайден.

– Проводи льеру в ее покои, – отрывисто бросил супруг.

 – И убедись, что она их больше не покинет!

А сам, сильно хромая, пересек комнату, схватил меня за плечо и дернул из кресла.

Я только пискнуть успела.

От резкого движения внутри все перевернулось и оборвалось. Тело наполнила острая боль, сознание помутилось. И, уплывая в блаженную темноту, я рухнула прямо в руки супруга.

***

Очнулась в знакомой комнате, в знакомой кровати. Открыла глаза и уставилась в потолок с безвкусной лепниной.

Рядом закудахтала Гелла, поправляя подушки:

– Госпожа! Очнулись! Хвала Праматери и всему Светлому краю!

– Тише, – поморщилась.

От ее причитаний начала болеть голова. – Что случилось? Как я тут оказалась?

Ведь не приснилось же мне, что я пошла на темную половину?

Хм… Так покои супруга и назовем. Темная половина. Звучит!

– Ох, ладушка вы моя, так напугали старую няньку! Я чуть душу предкам не отдала! – затараторила Гелла. – Стою, значит, я в коридоре, а эти убивцы на меня так и зыркают, аж сердце в грудях заходится.

Особенно тот, старшой. А тут лаэрд его позвал. Я и вовсе перепугалась, а ну как обидят вас, сердешную? – На этом месте она начала крутить кистью вокруг лица, будто мух отгоняла.

– Стою, ни жива ни мертва. И вдруг крик раздается! Второй дарг кинулся к кабинету, а тут двери сами раскрылись. Смотрю, Его Светлость стоит на пороге, глаза угольями горят, сам бледный как смерть и вас, мою душеньку, на руках держит! – Она всхлипнула в голос. – А вы, ласточка моя, головушку-то повесили, рученьки опустили, как есть мертвая!

И нянька заголосила надо мной, как над покойником.

Мне стало жаль несчастную женщину. Это ж как она госпожу свою любит, если так убивается? И вот как я скажу ей, что госпожи больше нет? И что куда она делась, я не знаю?

Ведомая внезапным сочувствием, я похлопала Геллу по пухлой морщинистой руке.

– Ну хватит, – пробормотала, неловко отводя взгляд, – жива я, ничего со мной не случилось.